Игрок

Даша постояла, глядя на него, а потом присела рядом, опустила руки и оперлась щекой на решетчатую стеночку. Маленькая пухлая лапка высунулась из под одеяльца. Выпуклый лобик, широкие бровки. Ее медвежонок.

Спазм в горле.

Надо укладываться, пока она тут не разревелась и не разбудила ребенка.

Да и поздно уже. Завтра ей надо было с утра с малышом на анализы, потом еще на прививку, ей районный педиатр и так пошла навстречу, приберегла вакцину, потому что вовремя не сделали, Максимка болел.

Даша быстро разделась и ушла в душ. Мылась и думала. Вернулась, залезла в постель. Вертелась и снова думала. Потому что не ждала она ничего хорошего от друзей и знакомых друзей бывшего жениха. И все же...

Полезла в карман, вытащила сложенную вдвое бумажку и прочитала:

Надеин Игорь Валентинович, звонить после 10.

И номер телефона.

Этого человека она не знала.

***

На следующее утро все было как всегда. Если не считать загнанного глубоко внутрь тревожного трепета на грани сознания. Даша делала все механически, как на автопилоте. А мысли, будь они неладны, все крутились вокруг этого предстоящего звонка.

В конце концов она настолько дошла, что ее уже откровенно разрывало внутренним противоречием. Какая-то часть ее с какой-то непонятной жаждой торопила события, а другая категорически отказывалась сделать это. Прямо как шлагбаум внутри.

Даша как раз проезжала мимо небольшой церкви. Это недалеко от поликлиники, впереди все равно стоячая пробка, а Даша стояла в крайнем правом ряду. Казалось бы, вот он ответ про душевное спокойствие. Притерла машину к обочине, удалось даже бочком втиснуться на парковочное место.

Подхватила Максимку и пошла внутрь. Сейчас в церкви было пусто, только две старушки в платочках стояли в уголке у стола, на котором были выставлены на продажу свечи и иконки, и о чем-то тихо беседовали с третьей. При виде ее посторонились, заулыбались ребенку. Даша иногда приходила в церковь после смерти папы. Человека не вернешь, и дома от него уж по-любому осталось намного больше, но люди зачем-то все-таки приходят и ставят свечи за упокой. Традиция, смена обстановки? Самоуспокоение? Пусть так.

Она взяла десяток свечей и пошла ставить сначала за упокой, а потом по кругу дальше. Максимка сидел у нее на руках, вертел головой по сторонам и так натужно пыхтел, что Даша опомнилась. Конечно, ему же жарко! Расстегнула молнию на курточке и сняла шапочку. И случайно оглянулась на звук.

Входная дверь с тихим скрипом открылась, пропуская внутрь мужчину. А она почему-то так и застыла, словно приклеилась к нему взглядом. Наверное, потому что мужчина показался ей... неуместным здесь, что ли.

Стильно и дорого одетый, это было видно сразу.