Играть, чтобы жить - 10

Размахивая перед моим носом алыми маками, они брызгались мутными росинками и что-то негромко напевали. И лишь засыпая, я разобрал слова:

-- Спи-усни, приляг герой,"

"-- Заслужил ты свой покой,

-- Сколько хочешь можешь спать,

-- Не нужна богу кровать.

-- Все что хочешь, загадай,

-- Все исполнит Барабай!

Глава 3

-- Проснись… да проснись же ты!

Настойчивый шепот буравил мозг, вытаскивая меня из липких объятий наркозного сна. Что за дрянь мне снилась?

Нет, вначале - все было мило. Счастливое детство со всеми его несбывшимися мечтами. Альбом редчайших марок с котиками, дом-торт из сотни нежных коржей на девяти кремах, до синевы подбитый глаз у Сашки Рыжего - главного хулигана двора.

Награда нашла героя…

Но трепещущий в моем сердце Друмир горел огнем и звал в дорогу. Он смазывал самые потаенные фантазии, напоминая о себе и пламенем непокрытого долга выжигая навязанные сны.

Грезы сменились тревожными видениями. Тавор в образе Комка Боли рвал мою плоть, Асмодей пластал душу.

-- Да вставай же!!!

С трудом открыв глаза я недоуменно нахмурился и сфокусировал зрение на заслонившей небо фигуре.

Мать моя женщина! А я точно проснулся?!

Надо мной навис огромный деревянный клоун с грубо намалеваным лицом.

Раздвоенный колпак с поролоновыми бубенцами залихватски сдвинут набок и прострелен в паре мест. Массивные ноги обуты в толстые меховые тапочки на тройной подошве. Беспалые руки из разноцветных шаров вряд ли способны поковыряться в носу. Однако почти наверняка с одного удара посадят слона на задницу.

-- Ты чем это сказал, чудо деревянное? - вежливо поинтересовался я и на всякий случай активировал щиты.

-- Тихо ты! - вновь шикнули на меня. - И силу спрячь, разбудишь милого-любимого-великолепного Барабая - беды не оберемся! Что б он сдох от кровавого поноса.

..

Вот теперь я разглядел говорившего. На плече склонившегося клоуна сидел крохотный плюшевый мишка. Затертый бархатец давно утратил свой цвет. Многочисленные дыры бережно залатаны разнокалиберными лоскутами. Вместо одного глаза пришита надколотая пуговица, второй - алеет покрасневшим белком и слезится как у больного котенка. Вставленные в глазницу веточки не позволяют векам сомкнуться.

-- Что за Бабай? - уже тише спросил я.

Щиты убирать не стал, наоборот - попытался погуще запитать их силой.

Не нравится мне происходящее, ох не нравится... Логи алертовали о вмешательстве в разум и торопливо чистили ауру от остатков плетений наведенного сна. Надпочечники вбрасывали в кровь веру, руки рефлекторно сжимались в кулаки. После того, как статус альфы прочно закрепился в психике, среди всех возможных реакций на опасность: “бей, беги, замри” - я на инстинктах выбирал: “Бей!”.

Мишка поморщился и затравленно оглянулся на невысокую гору в центре крохотного мира.