7
0Я смотрела на него с обожанием и думала сейчас о Дэйзи, которой либо придется принять мою ложь, либо мне придется расстаться с ней еще до того, как все откроется.
– Конечно, можешь. Как отец?
– Все так же, и я иногда даже забываю, что он в комнате, и мне от этого стыдно, - Гарри говорил тише и опустил голову.
– Идем, поздороваемся с ним, - я пошла от глаз и от ушей в сторону лестницы. – Это нормально, Гарри, ну, то, что ты иногда забываешь, что он рядом. Главное, говори с ним и говори все, что ты думаешь. От нас сейчас ничего не зависит. Только от него.
В комнате воздух был тяжелый. Несмотря на то, что мы с сыном предусмотрели пеленки, которые он не стеснялся стирать, а даже наоборот, сказал, что это не женская забота. И вообще, когда отец очнется, сказать ему, что все это делал Гарри, потому что ему будет стыдно.
– Филипп, я сегодня задержалась. У нас есть новые заказы, и мастерская начинает работать за деньги. У нас все будет отлично, вот увидишь, - прошептала я, сев на пол рядом с ним. Гарри в такие минуты выходил, и я была благодарна ему за это.
Мальчик постоянно менял воду в миске, а тряпку, которой он протирал ему лицо и грудь, постоянно стирал. Вот и сейчас на столике стояла миска с теплой водой, видимо, совсем недавно налил свежую, сухая мятая тряпка тоже была свежей. Я протерла лицо, отметив, что раны уже можно считать зажившими.
Гарри каждые шесть часов поворачивал его на бока, обтирал спину и ноги, чтобы не начались пролежни. Под спину и грудь подкладывали подушки, чтобы не сваливался. Меня пугала его худоба. Здесь он уже больше двух недель, а сколько он не ел там?"
"Я решила попробовать немного изменить его питье. Эта горькая вода, по сути, была бесполезной. Не отменяла я ее только потому, что по вкусу она была похожа на квасцы, которые раньше давали младенцам. Для пищеварения эта вещь была хороша, только вот пищи его организм не видел очень давно.
Я принесла мед, и сейчас Дин должен был растворить две больших ложки меда в половине кружки теплой воды. Это питье точно добавит ему сил. Думала растворить хлеб в жидкую кашицу, но побоялась, ведь он мог просто подавиться ею, а сможет ли он сам откашляться? Отмела идею, остановившись на меде.
Первую пару ложек этой безумно сладкой жидкости он проглотил легко, но потом я заметила, что жидкость начала вытекать изо рта обратно.
– Ну вот, а ты все молчишь. Я ведь знаю, что ты не любишь сладкое. А еще, мы знаем, что ты сейчас в глубоком сне, и организм якобы отдельно от разума. Как ты понял, что это мед? – шептала я, все надеясь, что сейчас он откашляется и ответит мне. Засмеется, как всегда, а потом захочет обнять, но отдернет руку, чтобы не пугать меня и, тяжело выдохнув, опустит глаза.
