4
0И даже, увидев, как он выходит из салона своего джипа, демонстративно закрыла двери на замок.
Марсель, скрестив руки на груди, качнулся с пятки на носок, потом негромко постучал по стеклу костяшками пальцев.
Девчонка отвернулась, делая вид, что не слышит и не видит его.
Марса это взбесило. Нет, она мало что лихачит на трассе, еще и говорить отказывается!"
"— Сейчас окно выбью, — предупредил он, видел по реакции, что она услышала, но так и не двигалась, разве что четко прошептала не самое лестное выражение, посылая его.
Еще и улыбнулась так ехидно, что Марсу захотелось не просто вымыть хорошенький ротик с мылом, еще и трахнуть его.
Впрочем, это желание в нем никогда не ослабевало, с самого первого взгляда на кукольную внешность и розовые губки.
Марсель выдохнул, а злость клокотала все сильнее. Ну вот что за зараза, а?! Не девчонка, а ведьма вредная!
— Сама напросилась, — рявкнул он и принялся обходить машину.
Когда Тарновский оказался у пассажирской двери, в последний раз заглянул в салон через стекло.
— Выбиваю, — предупредил он, перехватил удивленный взгляд Жасмин.
И размахнулся, чтобы ударить локтем. Благо, на нем была кожанка, да и силы в нем было немерено, как и злости на девчонку. Он мог бы легко пробить стекло, и плевать, даже если бы шрамы остались.
— Все! Все! Не трогай мою тачку, придурок! — выкрикнула девчонка, торопливо распахивая двери.
Марсель понял, что вот сейчас он ее и задушит. Просто сожмет хорошенькую шею пальцами, чтобы не мучила его больше.
Он ведь чуть не сдох, когда увидел, как она лихо входит в поворот! Мымра белобрысая, елки палки!
В один прыжок Марс сиганул через капот тачки. Жасмин не успела толком понять, потому что он не позволил ей и шага в сторону сделать.
Обхватил затылок рукой, второй — плечо и навис, понимая, что как-то дышать спокойно совсем не получается.
— Ты дура? — рявкнул он, а потом еще громче, — Нет, ты, млять, полная идиотка! Ты права вчера купила? Или батя мой подарил? Или брат мой, еб**рь твой идеальный? Подарил, а как водить — не научил?! Ты какого хера на этом участке так летишь?! Себя не жаль, мать пожалей!
Марс орал и орал, барахтаясь в своей злобе и в омуте перепуганных голубых глаз.
— От-пус-ти! — по слогам прошипела Жасмин, а пальцами обхватила его запястья.
— Идиотка! Малолетняя тупица! — не унимался Тарновский, крича все громче.
А Жасмин от каждого слова едва заметно морщилась. Потом и вовсе скривилась.
— Мне больно. Отпусти! — тише, но как-то сипло произнесла Жасмин.
Марсель, открыв рот, остановился на полуслове. Шумно выдохнул. Хватку ослабил, но рук не убрал.
Больно ей? А ему? Ему не больно?
— Дура! — выдохнул он, а тормоза сорвало, потому что нервы, они ведь не железные.
Он три дня слушал о ее вкусах и предпочтениях.
