2
0Но Кошкины пальчики не вызывали смеха, скорее совершенно иную реакцию в мужском организме."
"Как и предполагал Тарновский, до места назначения они добрались в рекордные сроки. Оставалось еще время, чтобы Кошка привела себя в порядок. И для таких целей, конечно же Мирослав предложил свою комнату. Не знал толком, какая из гостевых свободна. Да что уж скрывать! Кошка — его девушка, вот и пусть привыкает.
Повезло, что особняк уже гудел от количества народа, а потому на второй этаж молодым людям удалось пробраться незаметно. И, распахнув перед Котоми дверь своей спальни, Мирослав галантно обвел помещение рукой.
— Добро пожаловать, Мурочка, — произнес Мирослав.
— Я на две минуты. Не вздумай ничего выдумывать в своей башке, понял? — насупилась девчонка, но вглубь комнаты прошла.
Мирослав пожал плечом. На самом деле, его так и тянуло провернуть ключ в замке. Но пора было спускаться на первый этаж. Осталось только галстук повязать, ну и запонки надеть. Их Мир предусмотрительно снял, переживая за сохранность по дороге.
И прическа растрепалась.
Обо всем этом Мирослав думал вскользь, понимая, что не смог отвернуться от двери, ведущей в ванную, где скрылась Кошка, чтобы переодеться в платье.
Возможно, девчонка и прикрывала дверь, но удача оказалась на стороне Мира. Вот и осталась небольшая щелочка, сквозь которую парень четко видел стройную спину с рядом косточек-позвонков. А в самом низу, где у Кошки начинались черные трусики, был виден рисунок — еще одна татуировка, которую сразу и не разглядишь.
Вот и Мир в прошлый раз не увидел. А теперь подвис, как идиот, и двинуться не может.
На рисунке — обычный котенок, бьет мохнатой лапой пролетавшую мимо бабочку. И Мирослав ощутил себя вот этой самой крылатой жертвой Кошки. Оглушила она его, и ничего с этим делать не хочется.
А хочется преодолеть несколько метров, разделивших его и Кошку, и захлопнуть дверь, оказавшись с малышкой наедине.
Наваждение так и не прошло, когда яркая ткань спрятала от его взора котенка. И Мир понял, что уже уничтожил расстояние, уже стоит на пороге ванной, а руки тянутся к молнии на девичьей спине. И не для того, чтобы помочь справиться с замком, а чтобы избавить от одежды.
— Ты что...?! — возмутилась Кошка, осознав, что в ванной больше не одна.
Но Мирослав не позволил ей договорить. Перехватил ладонью хрупкий затылок и моментально впился в розовые губы. Он и забыл, что ее можно целовать вот так: неистово и жадно. Что можно задыхаться от нехватки кислорода, и вместе с тем ненавидеть воздух, разделивший их губы. Что нельзя найти в себе силы, чтобы прекратить это безумие. Что руки могут жить бесконтрольно, отдельно от мозга. А по телу течет жидкий огонь, превращая выдержку в прах.
Безумие остановил телефонный звонок.
