4
0
— Так я и не смеюсь, малыш, — улыбнулся Марс, изменив положение тела так, что теперь Жасмин оказалась сидящей верхом на его бедрах. — Я очень серьезен. И вот прямо сейчас ты лучше запомни одно простое правило: ты только моя.
— Я-то запомню, Тарновский, — прищурилась Жасмин, — А вот ты?
— А что я? — хмыкнул Марс, порадовавшись тому, что за спиной оказался чертов фонарный столб, в который можно было упереться. Так себе удобства, но лучше, чем ничего.
— Я весь твой, малышка. Я ж без тебя никак. Совсем никак.
Марсель смотрел в дивные глаза Жасмин. Наблюдал, как грусть сменяется желанием. А как иначе? Если он уже забрался ладонями под ее пышную юбку и хозяйничал в своих законных, принадлежавших ему одному владениях.
— Хорошо, Марс, — выдохнула Жасмин, — Но учти, никакой свадьбы в ближайшее время. Когда я все расскажу Миру, станем встречаться. У меня учеба. На следующий год буду сдавать экзамены. Да и так, мне рано связывать себя узами брака.
— Херня все, — фыркнул Марсель, — Рано, поздно. Поженимся, и учись сколько влезет. Я ж не изверг.
— Вот уж нет, Марсель! Я не хочу за тебя замуж, — фыркнула Жасмин, а он уже чувствовал, как она тянется к нему, легко раскачиваясь, трется о его одежду.
— Не понял! — рявкнул Марс.
— Ну что не понятного, а? — судорожно и томно выдохнула Жас, сдвинулась немного вниз и взялась пальцами за пряжку мешавшего ей ремня, — Будем просто встречаться. Ночевать друг у друга. Или здесь. По обстоятельствам."
"— По каким, нахер, обстоятельствам?! — взревел Марсель и тут же протяжно застонал, когда ловкие пальчики высвободили готовый взорваться член. — Ты ко мне со всеми манатками, и дело с концом!
— Какой ты упрямый, Марсик, — мурлыкнула Жасмин.
Он стер ее вздох своим ртом, подхватил, убедился, что ей удобно, и насадил на себя, позабыв обо всем на свете.
Адреналин струился по венам вместо крови. Парень понимал, что время — раннее, и любой может повернуть за угол и увидеть их здесь, но его разрывало изнутри от потребности оказаться в своей маленькой девочке.
— О-о-о-о-х! — вздыхала она, кусая его губы.
Он отвечал тем же, поддерживая ее бедра, насаживая на себя, чувствуя, как плоть скользит, влажно и горячо, растягивая тугие стеночки. И эта близость была невероятно острой, дикой, яркой. Такой, как и их отношения.
И только когда малышка, опустилась на него, с приглушенным вскриком, до крови вонзив свои острые зубки в его нижнюю губу, а руками отчаянно сжимая его затылок, Марсель понял: презерватива нет. А потому такой острой казалась ему их близость. Без преград. Будто между ними рухнули последние стены.
Он отчаянно цеплялся за обрывки здравых мыслей. Но потом благополучно послал все к чертям и даже дальше.
Он хотел быть глубоко в ней. Хотел ощутить ее целиком и полностью.
