Яд твоего поцелуя (СИ)

Как можно сказать, что вот этот человек злой, его в детстве обижали или недодали, не до любили… Откуда вообще появляются злые люди, что животных мучают, котятам головы скручивают, на смерть людей посылают… Нет объяснений тому, а она от меня решений глобальных вопросов хочет. Она как ребенок сейчас, впитывает заново этот мир, который ей сейчас слишком злым кажется. Оно и понятно после такого предательства.

— Что ты помнишь? — пытаюсь отвлечь ее от основного вопроса, — Семью свою, дом, знакомых?

— Как я могу сказать, что помню, а что нет? — улыбается Валерия, а я облегченно выдыхаю.

Отпустило, не дрожит уже, значит, самое страшное позади. Не пойдет с обрыва кидаться, головой об дерево биться от безысходности.

— Отец у тебя есть, волнуется за тебя.

— Папа, да, — кивает Княжина, — Я всегда собаку хотела, представляешь? А мне родители не разрешали, у мамы аллергия была на всех животных. Сейчас поняла, как много я в жизни упустила. Рано замуж выскочила, да не за того мужчину. Детей не родила, хотя мне уже под тридцать. А сейчас что осталось?

— У тебя отец есть, друзья… Мужик не главное в жизни, — хмыкаю в ответ, наливая нам еще по кружке.

Кофе заканчивается, нужно на завтра термос набрать, чай заварим, — Меня больше интересует, что ты делать собираешься? Афанасий тут целый заговор разработал, чтобы врагов твоих выявить и наказать по всей строгости.

— А зачем? — удивляется Княжина, — Я и так приду, скажу, что мой муж меня убить хотел. Его накажут. Для чего весь этот ваш план? Я помню, что Афанасий нас отправил к своим друзьям, зачем мне пластический хирург, специалист по банковским каким-то махинациям? Я просто вернусь домой и все расскажу папе.

Пусть Быстрицкого посадят.

— И он выйдет через пару лет по удо, а за ним стоят серьезные люди. Ты думаешь, что твой муж сам все это провернул и ему никто не помогал?

— Ай, да пусть жизнь его накажет, — отмахивается Валерия, — Кто я такая, чтобы решать это?

— А как же месть?

— Да что месть, Быстрицкий сам себя приговорил, когда меня в живых оставил.

— Получается, ты не хочешь добиться справедливости? Ты помнишь, как ты теперь выглядишь?

Княжина замирает и смотрит на меня почти не мигая, а затем протягивает руку.

— Дай мне зеркало, — а я вдруг пугаюсь.

Неужели она не помнит, как изуродовано ее лицо?

— У меня нет, я не баба, чтобы любоваться собой.

— Хорошо, — слишком спокойно отвечает Валерия и начинает выбираться из спальника, поставив кружку с недопитым кофе прямо в снег.

— Ты куда? — недоуменно смотрю на нее, как она встает, чуть пошатываясь, и берет из кармана рюкзака фонарик.

Включает его и нетвердым шагом направляется в сторону снегохода. Тут до меня доходит, что Лера задумала, и я вскакиваю, расплескав на себя горячий кофе.