6
0
Ну вот и как с ней найти общий язык? Тем более если нам вместе быть пару месяцев, а то и больше? Всё сильнее в душе зреет желание сдать Леру Георгу и будь что будет. Не хочу я нянчиться с этой надменной и эгоистичной фифой.
— Я кашу сварила, в чугунке, — тихо говорит Княжина, и я бросаю на неё взгляд. Встречаюсь с её глазами, в которых впервые за все время вижу любопытство и настороженность, но не страх. — Масло в сенях, там горшочек с топленым…
— А Дед где? — стараясь говорить как можно мягче, достаю из печи чугунок.
— Пошел капканы проверить, — объясняет мне Княжина, словно для неё это обычный день в тайге, а не начало рабочих будней в офисе или где там она работала? Вроде с отцом, как газеты писали.
Наваливаю себе в железную миску пшенной каши, приношу из сеней масло, кидаю хороший такой кусок и заливаю медом. Будет чуть с горчинкой, но масло перебьет вкус. Ем, делаю вид, что вкусно, хотя соли тут намного больше, чем пшена.
— Ты совсем ничего не помнишь? — решаю наладить с Княжиной контакт, попутно выплевывая в ведро для отходов комок соли. И где она только готовить училась? Хотя что это я, она и не знает, что это такое.
— Ничего, — ещё ниже опускает голову к книге Валерия, занавешиваясь от меня волосами. Сегодня они у неё распущены и лежат неровными прядями на плечах. Афанасий говорил, что отрезал волосы Княжиной, пока она болела, а то все свалялось в колтуны.
— А мужа своего помнишь? Быстрицкого? — осторожно спрашиваю я и вижу, как вздрагивают плечи у женщины. — Это он тебя убил, да? Ты помнишь это?
Только потом я понял, что нельзя было этого делать. Когда сознание шаткое и висит на волоске реальности, кидать человека в прошлое с разбега нельзя.
Княжина поднимает на меня широко открытые глаза, в которых такой страх плещется, что даже меня, бывалого, пробирает. Мурашки по рукам табуном бегут, а Валерия просто стекает в кресле, теряя сознание. Отчего я поперхнулся кашей и закашлялся до слёз. Ну какие мы нежные, вашу мать! Как я с ней по тайге поеду, понятия не имею.
Глава 19
— Илюха, вот никогда не думал, что ты такой идиот, — ругался на меня Афанасий, пока я отпаивал Валерию сладким чаем, — О чем только думал?!
— Да откуда я знал, что она в обморок хлопнется, — оправдывался я.
— Да ты не видишь, девка только в себя пришла, а ты ей сразу правду-матку!
— Не спорьте, я сама виновата, — шепчет Княжина, все же бросая на меня неуверенный взгляд, — Если бы не моя память…
— Ничего не вспомнила? — интересуется Дед.
— Какие-то обрывки, мужчина, лицо смазано, — отводит взгляд Валерия, словно восстанавливая в мыслях эпизоды из памяти, — Толкает, и больно так стало, что вздохнуть не могла.
