Я твой монстр

Я, резко повернув голову, с ужасом посмотрела на Акихиро, но он продолжал идти с каменным, совершенно лишенным эмоций лицом. Просто продолжал идти.

– Они решили, что я мертв. – Безразличная усмешка. – Приволокли в лес и закопали «любимчика сэнсэя». Я пролежал в могиле несколько часов, но… они нарушили главное правило – всегда проверяй, действительно ли твой враг мертв. Они не проверили… А я просто знал, что они живы, когда закапывал каждого из них на существенно большую глубину, нежели они меня. Закапывал связанными. И я уходил, слушая их вопли из-под земли с наслаждением. Это была прекрасная музыка. Лучшая в моей жизни.

Вокруг нас оглушительно пели птицы, вода ручья журчала на порогах, а я… я кажется практически оглохла.

– Клан Насин пришлось покинуть, – продолжил Акихиро. – Недосчитайся они трех-четырех учеников, проблем бы не было, но в моем списке было свыше тридцати имен.

Рядом с нами плеснулась большая рыба, но, прежде чем она опять упала в воду, я уже была на руках Чи. Он молча перенес меня на более мелкий участок ручья и отпустил лишь там, вновь крепко взяв за руку.

– За кланом Насин последовали деревни Алых повязок. Единственное место, где за успехи меня не пытались убить. Там… я был почти счастлив. Почти, потому что Алые повязки занимали территории болот, на которые претендовал клан Синар.

Судорожный вздох и злое:

– Мы были в горах, когда один из учеников увидел всполох пламени на болотах.

Пауза.

Затем тихое:

– Синар убили всех.

После этих слов Адзауро долго шел молча. Очень долго. Как киборг, как искин, как тот, в чьих жилах вообще не течет кровь, и только тепло его ладони, сжимающей мою, говорило о том, что он жив. Все еще жив.

– Они остались там, – вернулся к рассказу Чи. – Все те, кто пришел с мечом, они остались там.

Усмешка и почти механический голос:"

"– Знаешь, в болотах есть места, где топь пожирает всех и каждого. Пожирает медленно и неотвратимо. Очень медленно и абсолютно неотвратимо. Я сидел на берегу и смотрел, как они подыхают. На мне не было ни одного чистого места – кровь заливала глаза, кровь капала с волос, кровь пропитала одежду… я не хотел раздеваться, не хотел мыться – это была кровь моих врагов, я наслаждался ее количеством.

Молчание, а затем едва слышное:

– Я просидел там трое суток. До последнего стона. До последнего крика… До последнего чавкающего звука болота, сомкнувшегося над головой последнего из моих врагов.

Резкий поворот головы, пристальный взгляд на меня и хриплое:

– Страшно?

– Ты шутишь? Я в ужасе! – И это была абсолютная правда.

Он вдруг улыбнулся, а я, сокрушенно покачав головой, тихо призналась:

– Единственное, что убеждает меня в том, что ты живой, – тепло твоей ладони, но в целом… ты прав, мне страшно.