5
0
«Кессади-уродина…»"
"Я была уродиной, жутким гадким утенком, без шанса на преображение, потому что… в роду моего отца почти все были такими. И на Антере у всех в наличии имелись короткие ноги, коренастые тела и масса лишней растительности на теле. И, вероятно, родись я там, прожила бы отличную жизнь, но я росла в Гатантене – элитном районе столицы Гаэры. Районе, в котором как-то так вышло, что собрались выходцы с Навэнтра – высокие, стройные, светловолосые и синеглазые… как моя мама, как мои сестра и брат. А я… я просто пошла в отца. Генетика – тогда она казалась мне приговором, а отец… папа чувствовал виноватым себя.
«Если любишь дочь, позволь ее мечте осуществиться», – сказал он мне в день моего шестнадцатилетия, вручая чек на сумму, втрое превышающую годовой доход моей семьи. Это был их подарок мне, они назвали его: «Билет в счастливую жизнь для маленькой красотки Кессади».
Чего этот подарок стоил моим родителям?
Их жизни.
Всей их жизни…
– Бездельник болтлив, – завершением любых разговоров прозвучали слова одной из бабушек Адзауро.
И мы все вновь вернулись к вышиванию, в месте, где каждая минута тянулась столь же медленно, как и час, где тонкие иглы пронзали ткань, а воспоминания о прошлом рвали на части сердце.
* * *В двенадцать пытка закончилась.
Поднялись и, поклонившись, Цветочную гостиную покинули сначала девочки, после девушки, а вот едва поднялась я, старшая госпожа произнесла:
– Сядь, дитя.
И мне пришлось сесть обратно и, сдерживая эмоции, проследить за тем, как гостиную покидают все замужние женщины, и даже матери Акихиро пришлось выйти, хотя она и пыталась остаться, однако мало кто в этом доме мог противостоять взгляду старшей госпожи.
Манико Аттори с самым невозмутимым видом дождалась момента, когда все, включая служанок, нас покинут и в гостиной останемся только я, сама старшая госпожа и ее сестра, доживающая свои дни в особняке Адзауро.
И когда мы остались втроем, я ожидала слов старшей госпожи, но величественная яторийка, продолжая вышивать, молчала еще несколько томительных минут, прекрасно зная, что я не смогу задать ни единого вопроса, дабы поторопить ее. Это Адзауро-старший, как, впрочем, и младший, был осведомлен о моем статусе, а для всех домочадцев я была невестой Акихиро, и только ею.
Но это я так думала.
Манико Аттори оторвала взгляд от вышивки столь стремительно, что я невольно вздрогнула, и холодок ужаса прошелся по спине, когда вдруг стало ясно: эти темные, опасно прищуренные глаза Акихиро унаследовал не от деда – от бабушки. И глаза, и… проницательность.
– Ты не просто невеста, не так ли? – вкрадчиво вопросила она.
Что я могла на это сказать? По сути, ничего.
– Я не имею права отвечать на данный вопрос, – прямо сообщила госпоже Манико.
