Я твой монстр

* * *За дверью меня все так же ждала исаку Толла, хотя, как на мой взгляд, у нее явно было сотрясение мозга и ей бы сейчас полежать, а не шататься ночью по поместью, но домоправительница провела меня обратно тем же путем, пожелала доброй ночи и закрыла за мной дверь, едва я зашла к себе в комнату.

* * *Утро началось с похмелья. Поднявшись от писка будильника, я вырубила таймер, посидела, сжимая виски ледяными пальцами, потом все как и всегда – побег через окно, пробежка между внешней и второй внутренней стенами, две бутылки воды, потому как жажда оказалась зверской, и поход в душ.

В восемь здесь подавали завтрак.

К этому моменту я должна была уже надеть традиционный наряд невесты и уложить волосы – большей частью они оставались распущенными, но наверху закалывались причудливым образом и обязательно заколкой с колокольчиками, символом моей невинности и чистоты."

"После, придерживая с двух сторон, служанки провожали меня в трапезную. В смысле, пытались. Не то чтобы я была излишне брезгливой, но ходить вполне себе могла и сама, даже в уродской и безумно неудобной местной обуви.

Дальше следовало не самое приятное. Меня подводили к двери, где вместо стекла перегородки были затянуты тончайшей рисовой бумагой, мне следовало сесть на колени, склонив голову – служанки раздвигали двери, я поднималась, делала два семенящих шага, снова коленопреклонение, и только после слов: «Входи, дитя», – я могла, собственно, войти.

Бесило подобное неимоверно, но, играя роль невесты, вести себя я должна была соответственно. И все три недели я выполняла данные, крайне странные обязательства.

Все три недели…

Но не сегодня.

Так как невесте полагается, аки археологу, смотреть исключительно в землю, в смысле, на пол, то я не сразу обратила внимание, что дверь сегодня была другая. И после трех семенящих шагов, вновь поклонившись, услышала не привычное «Входи, дитя», а ледяное:

– Прекрасно выглядишь, Мари.

Я медленно подняла голову и посмотрела на Адзауро. Младший господин сидел за накрытым столом один с присущей ему вальяжно-церемонной флегматичностью, так, словно делал всем одолжение, и в целом тут каждый должен бесконечно благодарить его за это, вот только… Служанки отступили, двери закрылись за моей спиной, и теперь, походу, единственной, кто ему должен был прямо по гроб жизни, оставалась я.

– Как… спалось? – поинтересовался Адзауро.

Я встала, сложила руки на груди и молча посмотрела на наследника рода. Вероятно, зря. Потому как выглядел он, может, и небрежно-меланхолично, но вот взгляд… его взгляд откровенно вызывал панический ужас. Не то чтобы у меня, меня вообще-то мало чем можно было напугать, но так, в целом…

– Спалось шикарно, – довольно грубо ответила я.