Я царь. Книга XXVIII

— Удивлен, что ты смог повторить…

Но мой голем тупо попер на него в лобовую и навалился всем телом. Я же аккуратно вытащил руку из-под земли и использовал то, чему меня учил мой сенсей.

Молнии быстро сформировались и все было готово.

— Александр Сергеевич, — связался я с Пушкиным.

— Что такое?

— Откройте купол на десять секунд над внутренним двором около тронного зала, — попросил я.

— Хоть сейчас! — ухмыльнулся он.

— Я готов."

"И Пушкин открыл небольшую дыру. Молнии, окончательно сформировавшись, ударили по двум огромным земляным големам. Сила удара была настолько мощный, что пробила насквозь двух гигантов.

Земля вздрогнула и начала сыпаться из-за отсутствия влаги.

Но эта атака достигла цели.

Разряд прошелся по телу Гоголя. Эффект был тот, который и нужен. Не убил, а сильно покалечил.

Но мы же не в песочнице.

Тело начальника Имперской Канцелярии выпало из земляного голема на землю. Вся кожа обуглена. Нога торчала под неестественным углом. Но он еще был в сознании.

— Кажется, даже ваша оболочка не спасла вас, — подошел я к Гоголю.

Он закашлялся. Лора показала, что вся энергия у него уходила на то, чтобы не умереть.

Тело восстанавливалось, но чрезвычайно медленно, так как, помимо разряда, через детальки Болванчика в моем големе, я направил в Гоголя мощный поток энергии. И каким бы он ни был сильным маг, когда в тебя вливают энергию как из дамбы, то каналы не выдерживают.

Вот и получилось, что молнии сильно повредили физическую оболочку, а Болванчик — внутреннюю.

— Я победил.

Смотря на то, как он пытается поднять руку, я подивился его настойчивости.

— Ты не вечен. И я бы хотел, чтобы ты это прочувствовал. Энергия в тебе рано или поздно залечит раны.

На восстановление энергетических каналов уйдет немало времени, да и на внешние ожоги тоже. Но ты жив. Я тебя пожалел. Чуть меньше напряжения, чуть слабее напор энергии. Я хочу, чтобы ты это запомнил. Я хочу, чтобы ты больше никогда не стоял у меня на пути. Пусть это навсегда останется шрамом на твоей душе. Я хочу, чтобы ты помнил, кто тебя побил.

И приложив к его голове ладонь, усыпил его.

С другой стороны внутреннего двора стены буквально разлетелась на мелкие осколки.

— Эй, Мишаня! — в проеме показался Пушкин.

— Кремль практически чист! Я не могу найти Пашу!

— Зато я знаю, где он.

Александр Сергеевич подошел ближе и обратил внимание на обугленного Гоголя.

— А это что за вел дан? — усмехнулся он.

— Начальник Имперской Канцелярии, — спокойно ответил я.

— Коля Гоголь? — брови Пушкина сдвинулись к переносице. — Такого ублюдка надо добить.

— Нет, — покачал я головой. — Этот человек не наш личный враг. Он просто карьерист, выбравший не ту сторону.

— Да насрать. — зарычал Пушкин. — Я убил половину верхушки Канцелярии.