Я тебя женю! (СИ)

— А вот и якорь, — озвучила очевидное, показывая прежде всего миссис Муариф потемневшую от времени и сырости серебряную брошку. — Ваше?

— Моя, — спала с лица женщина и взглянула на меня жалобными глазами, в которых стояли слезы. — Я ж её сыну дала…

Зачем она это сделала, я спрашивать не стала, но вдова, словно желая выговориться, сама вывалила на меня подробности: около года назад сын в очередной раз пришел просить денег, которых ему вечно не хватало, а когда мать отказала, то пожаловался: мол у любимой супруги день рождения, а он даже подарок сделать ей не может. Тогда что-то и подтолкнуло миссис Муариф дать ему это брошку. Сама она ею уже давно не пользовалась, все равно лежала без дела, а тут вроде как сразу обоим приятное сделала. Всё-таки родные, какими бы глупыми ни были. А тут вон оно как…

Слушая причитания женщины, окончательно разочаровавшейся в родственниках, я аккуратно подхватила брошку пальцами, предварительно надев амагичные перчатки, которые всегда носила с собой в сумочке для таких случаев, и сплела вокруг улики новое поисковое заклинание. На этот раз оно должно было указать мне на того, кто подложил сюда эту вещь, но так как предполагаемый преступник находился далеко, я не стала создавать привычного спрута, а сняла с вещицы остаточный след нескольких аур и разложила её на составляющие. Аур оказалось четыре и одна из них принадлежала самой миссис Муариф, вторая была родная ей по кровии я предположила, что это сын, а две других скорее всего невестки и того человека, который помогал ей в этом запрещенном ритуале. Но я могла и ошибаться.

Навскидку припомнив, что это уже полноценное подсудное дело с реальной уголовной статьей, поняла, что придется передавать её в ведение детектива, потому что моих полномочий на это недостаточно. Объяснив это расстроенной женщине и заверив, что детектив Φорестли обязательно найдет преступника, на всякий случай проверила дом и на другие проявления потустороннего, нашла в погребе типичную плесень, которая разрасталась в местах длительного проживания сущи, а на чердаке засекла подозрительные темные эманации и, спросив разрешения у хозяйки, нашла в одном из углов ещё один подклад с темным ритуалом, рассчитанный на дестабилизацию пространства и призыв мелких темных тварей.

Εго мы с констеблем тоже изъяли и я посоветовала хозяйке очистить весь дом полынью и каленой четверговой солью — простейший, но действенный минимум в таких случаях. Время близилось к восьми, желудок уже не в первый раз напомнил, что мы еще толком не обедали, перехватив с констеблем по пирожку в районе рынка, когда гонялись за очередным домашним котом, нюхнувшим воздуха свободы, но на этот раз к моим безмолвным страданиям очень громко и однозначно присоединился желудок Марка.