9
0
Жена его, Тамара Павловна, поступка мужа не оценила, но тут я не могу её винить…
Её муж привёл в дом постороннего человека, дочь женщины, которая что-то значила для его сердца — конечно, Тамара расстроилась и ревнует, пусть даже этого человека уже нет в живых — чувства явно ещё живы."
"Роман Петрович не говорил мне прямо, но я поняла, ощутила — он испытывал чувства к моей маме. Они не были вместе по какой-то причине, но явно Роман Петрович когда-то хотел бы этого, но вышло как вышло, и теперь я оказалась в его доме словно тень из прошлого. Тень, которая нервирует всю его семью…
Мне бы не хотелось быть той, которая всех раздражает. Но выбора мне не предоставили. Я не могу жить одна, несмотря на то, что от мамы мне осталась квартире, и было где жить — не могла потому что ещё не совершеннолетняя, мне нужен опекун. Роман Петрович согласился стать моим попечителем в память о дружбе с моей мамой, быстро оформил все необходимые документы, с кем-то договорился, и смог забрать меня из приюта, куда меня уже успели определить, и где я провела три дня.
Это ужасное место, мне было там плохо и страшно, а другие дети говорили, что приют — ещё ничего. Плохо будет в детском доме, куда всех отправляют из приюта, он лишь промежуточный этап перед самым худшим.
Роман Петрович говорил, что очень хорошо, что я туда не успела попасть. Да я и сама это понимала: документальные фильмы на эту тему все смотрели не раз по телевизору. Все знают, что жизнь в детском доме — далеко не сахар, особенно для девочек, особенно моего возраста…
Так что я тоже, конечно, выдохнула с облегчением, что меня в детский дом отправить не успели благодаря Роману Петровичу — он очень добр ко мне.
А жену его я не виню нисколько, хоть и вижу, что доставляю ей большой дискомфорт своим присутствием в этом доме. И это на целый год — до конца одиннадцатого класса. Когда я получу аттестат, то смогу снять опеку и уйти в квартиру мамы, а пока что мне предстоит жить в шикарном, большом, красивом и светлом, но таком чужом доме, где мне не рады, где совершенно нет для меня места…
Но придётся мне принять такую ношу. Уйти я не могу, обижаться на домочадцев Романа Петровича — тоже. И если Тамару я понимала и принимала её ко мне не очень хорошее отношение, то их сын Матвей меня по-настоящему беспокоил, даже пугал.
Какой-то он уж очень агрессивный, импульсивный и радикальный: только черное или белое, только нет или да, только сейчас или никогда.
