Я тебя никогда (СИ)

— Ничего смешного, — ответил он, не моргнув и глазом. — Стемнело уже. А ты шатаешься неизвестно где. Знаешь, сколько в мире придурков всяких?

— Знаю, знаю… — снова засмеялась я, глядя прямо на него. — Один прямо тут стоит, в этом самом холле. Шантажирует меня видосом одним. Представляешь? Сомневаюсь, что есть кто-то пострашнее него.

— Это…другое, — заявил Матвей, но всё же смутился. Я сумела сбить с него спесь.

А что такое? Только ему можно делать всё, что захочется, а другим — нет?

И уж тем более нельзя ему на это указать?

Больно много на себя берёт паренёк.

Это он в классе у себя значимая величина, а мне на него фиолетово!

Корону пора ему поправить лопатой.

— Другое? — встала я напротив него и заглянула в его серые холодные глаза. — Правда, что ли? А мне, кажется, от таких, как ты, и надо защищать девушек в первую очередь. А за меня не беспокойся — меня подвезли.

— Подвезли? — он ухватил меня за руку, когда я попыталась пройти мимо него, считая, что разговор окончен.

— Да. А что такое? — ответила я. — Мне нельзя и на машине ездить? Ходить исключительно пешком по твоей прихоти?

— Кто тебя подвозил? — спросил он, сцепив зубы между собой. Желваки так и ходили ходуном.

Ой-ой. Мы ревнуем, что ли?

— Человек подвозил, — вскинула я подбородок. — Тебе не обязана отчитываться, ясно?

— Я просил тебя не гулять с парнями.

— А и не гуляла! К твоему сведению, девушкам тоже права выдают. Знал? Мы не в восемнадцатом веке, где женщины ни на что прав не имели. Хотя я, кажется, туда вернулась — благодаря тебе, Матвей. Да отпусти ты мою руку, мне больно!"

"Я дёрнула ещё раз на себя свою же часть тела, но Мот не закончил разговор…

— С кем ты гуляла? — спросил он, заставляя меня смотреть ему в глаза и взяв меня за подбородок пальцами.

— Какое твоё дело? — пылила я и пыталась вырваться. — Что ты себе позволяешь? Не прикасайся! Я не хочу чувствовать на своей коже твои касания, ты понял?

Он нервно сглотнул.

В его глазах заворочалась…боль?

Ему больно, когда я говорю Моту, что касания его мне неприятны?

А чего он хотел после всего, что натворил?

Что я теперь откроюсь ему потому что он ревнует меня к другим парням?

Он сам себе не может объяснить, что чувствует, не то, что мне.

Пусть сначала в себе разберётся. Потом мне указывает.

И скажет честно, что хочет гулять со мной сам.

Тогда не придётся заставлять меня не общаться с другими парнями.

Возможно, я и подумала бы над его предложением…встречаться.

Но только вслух он этого никогда не скажет.

— А ты, убогая, я смотрю, очень смелая стала, — сказал он таким вкрадчивым голосом, что по моей спине рассыпались мурашки… Он смотрел таким взглядом, что мне хотелось бежать от него без оглядки. Или куда-нибудь спрятаться… Ну и взгляд. — — Дерзкая.