Я (не) ваша Лия! (СИ)

Вот и делай потом добрые дела! Был соблазн преподать им урок. Если кличешь кого-то монстром, не удивляйся, что однажды он ощерит клыки! Повыдергивать бы из рук всю утварь да переломать, чтоб неповадно было потом приставать к людям, не разобравшись. Но начинать потасовку, калечить и без того пострадавших крестьян ему совершенно не хотелось.

Драгоценные минуты утекали сквозь пальцы. Можно и нужно было направиться в сторону границы, однако уход в данной ситуации казался постыдным и неправильным. Как если бы он, Ардо, бежал от слепых, испуганных котят.

В нечаянно наступившей тишине Ринка, наконец-то, очухалась от «теплого» приема, принялась говорить без остановки.

Что этот благородный сир — ее спаситель, что благодаря ему она осталась жива. Что напали на них переодетые шуйцы, она сама, лично видела мертвую, кошачью рожу!

Настроение люда резко поменялось. Они растерянно опустили свои орудия и сгрудились в кучу, загалдели каждый о своем. Осипший мужик пробурчал глухо:

— Ты, мил человек, на нас-то не серчай! Кто тебя в этой шкуре разберет! Врах ты нам или друх…

Баба со скалкой в руке, до сих пор угрюмо молчавшая, вдруг ожила.

Темные брови ее поднялись домиком, лицо просительно вытянулось и она заголосила, умоляюще сложив руки:

— Возьми себе нашу Ринку, добрый сир! Кто ж ее еще возьмет-то после того, как девку те демоны попортили!

— Ммамка, нне портили меня, ты шшто такое гговоришь… — растерянно пробормотала девчонка, часто-часто моргая. — Ццелая я…

Но мать ее будто не слышала. Горячо размахивала своей скалкой в такт своим словам, отчего ее светлая, ажурная шаль слетела на землю. Ничего не замечая, она умоляла дальше:

— Дочка у меня — девка работящая! Будет те и одежку штопать, и белье стирать, и за скотиной ходить, все чо хошь сделает! Рыбки тебе наловит, лодку починит.

Тока возьми! Мы, можа, с голодухи скоро побираться начнем, так хоть девку нашу от этого лиха убереги! — пихая Ринку к Ардо, она заявила, — Коли ее не возьмешь, придется ей одной маяться.

— Ммамка… Не гони мменя. Я с тобой… Я с вами хочу… — разрыдалась малявка, утирая текущие слезы краем рукава и все больше дрожа.

— А ну цыц, непутевая! — прикрикнула тетка, и для пущей острастки замахнулась на дочь скалкой.

 — Не мамка я тебе никакая! Нашли тебя, мелкую соплю, на берегу озера голую, тиной воняющую. Чай хотел тебя кто-то утопить, как котенка, да ты выплыла. Мы тогда тебя с Грегором пожалели, думали, раз своих детей нам боги не дали, будешь нам дочкой. А теперь все, хватит с нас. Ты уже выросла, так что ступай своей дорогой! Если не пойдешь с этим благородным сиром, выживай одна, как знаешь! А за свою я тебя боле не признаю!

— Ппапка… — девчонка умоляюще взглянула на отца, но тот малодушно отвернулся.