12
0
Мужская составляющая нашей четверки — все, как один, хоть и с разным выражением лиц, особым образом складывают пальцы правой руки, левую прижимают к груди и произносят в унисон:
— Клянусь.
А потом выжидающе смотрят на меня. Встрепенувшись, я поспешно, кое-как повторяю этот жест и выдавливаю из себя то же слово:
— Клянусь.
С трудом давлю улыбку. Братство бесконечных тайн, ей-богу! Теперь бы еще не забыть, от кого какие секреты полагается оберегать! Как говорил один умудренный опытом человек: «чтобы врать, нужно иметь отличную память». Надеюсь, моя карта памяти такое сдюжит!
Глава 8
Капитан, важно нахохлившись, утверждает: раз наша с Сандером миссия провалена, мы обязаны немедленно вернуться в Храм.
— Я все же предпочту спокойный сон рядом с невестой незамедлительному расставанию, — невозмутимо возражает парень, приземляясь рядом со мной на остывшие камни и совершенно не обращая внимания на колкие, осуждающие глаза капитана.
Как тебе удалось уломать, капитана, Лия?
Что еще я не разглядел за твоей кажущейся простотой?
Понимать-то понимаю, но под прицелом зорких глаз сира Краммера и его больших ушей-локаторов ничего ответить не могу. Сижу, улыбаюсь загадочно и кутаюсь в свой плащ. Похоже, в подобных обстоятельствах спать принято сидя. Пытаюсь пристроиться к стене, ерзаю, как уж на сковородке, но мне в любой позе некомфортно: то в лопатки врезается твердый выступ, то шея затекает, то позвонки слишком упираются в стену.
О, моя спина… Умоляю, продержись эту ночь! Возможно, уже завтра я смогу, раздобыть для тебя нормальную кроватку.
Отрываю кусок длинной тесьмы от плаща и вешаю кольцо, полученное от Ардо себе на шею.
Мне кажется, в свете последних событий я не смогу заснуть, но стоит мне, смирившись с тем, что удобнее больше не будет, закрыть глаза, как сознание стремительно погружается в липкую, холодную воронку дремоты, в которой плавают обрывки сегодняшних событий.
Ведьма превращается в капитана и сражается с Ардо на мечах. Под бряцанье их стали над нами носится огромная сиренево-розовая чайка, на шее которой привязан небольшой тубус. Падает кроваво-красный снег. Глядя на него, дрожу то ли от холода, то ли от страха. Сандер одной левой отбивается от крыс, а правой пытается всучить мне дудочку. Стараюсь его убедить, что никогда не ходила в музыкалку, но он упрямый, как черт. «Играй», — твердит он, и его фанатичная, безумная вера в меня по капельке просачивается в грудь.
