12
0Мой спутник усаживает меня на стул, расположенный впритык к своему, садится сам, и наши сотрапезники вслед за нами тоже призмеляются на свои сиденья. Все, кроме одного, который, похоже, намерен держать речь.
— Наша сила — в традициях, светлейший, — многозначительно изрекает пожилой, белобородый мужчина. — Фрийские жены — не только умелые любовницы, заботливые матери, но и грозные воительницы. Что станет с нашей страной, если мужи королевства последую твоему примеру и станут брать в жены слабых, беспомощных левиек, во всем зависящих от магии?
С досады мысленно чертыхаюсь.
— Гиннар, твоя дочь слаборука. Она с трудом поднимает меч — такой уж родилась…Считаешь ее непригодной к замужеству с фрийцем?
Белобородый Гиннар сердито качает головой, крякает от возмущения и вскоре садится. Его только что ткнули носом в им установленные двойные стандарты. И правда, что на такое ответишь?
Тогда слово берет хорошенькая молодая особа, сидящая в метре от Ардо:
— Но, светлейший… Фрийские девы любят родину настолько, что готовы сложить голову ради ее блага и процветания.
— Эта юная, неопытная левийка умеет выращивать урожай, разводить скот, исцелять больных и даже принимать роды, — отрубает Ардо, а я еще больше зажимаюсь от этих слов, ведь ничего из вышеперечисленного делать не умею. Чувствую себя бесполезной, как дырявый таз, хотя мой жених и утверждает обратное. — Во время войны, когда большая часть из нас отправится сражаться, все эти навыки могут пригодиться в тылу.
— Но полюбит ли она Фрию так же, как мы?"
"— Заботу об этом предоставь ее жениху, — улыбается Ардо. — Разумеется, будет легче привить моей невесте любовь ко Фрии, если местные жители отложат в сторону копья и продемонстрируют свое знаменитое радушие.
— Я поняла, светлейший, — говорит Кларита, заметно порозовев в щеках. — Если позволишь, я задам последний вопрос.
Ардо кивает и девушка продолжает, с вызовом вскинув головку:
— Ты левиец по отцу, всю жизнь прожил в Левии и выбрал себе левийскую деву. Так где твоя родина, сир Кроу? Здесь или там?
На дерзкую девчонку со всех сторон устремляется шквал осуждающих взглядов. Больше всего возмущения сквозит от миловидной девочки-подростка, сидящей совсем рядом с Ардо. Она сжимает сейчас рукоятку столового ножа с такой злостью, что, кажется, серебро вот-вот прогнется или взлетит в воздух и острием прильнет к горлу Карлиты.
