Братва

Не знаю зачем, но я последовал за ним.

На улице обнаружил, что уже вечереет. Успешно воюя с остатками дневного света, холодным неоном победно горели вывески и рекламы магазинов и увеселительных заведений. Рабочий люд сменила на тротуарах праздно шатающаяся публика. Поток легковых машин, преимущественно иномарок, стремился в центр Екатеринбурга. «Новые русские» готовились с приятностью провести время в казино, ночных клубах и массажно-эротических саунах.

Седых, в отличие от них, упорно катил в противоположном направлении, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Оказавшись на длинном мосту через Исеть, инвалид остановился и поднял на меня усталое, изборожденное глубокими морщинами, лицо.

– Ну чего ты привязался?!

– Просто проводить хочу. Во сколько поезд? Может, с багажом подсобить? – Я закурил свои любимые «Родопи» и облокотился о чугунную оградку моста.

В десяти метрах подо мной река обреченно несла свои темные воды к близко ревущей плотине.

– Там, куда еду, багаж ни к чему! – странно оскалился старик. – Желаешь попрощаться, значит?.. Ну, прощай!

Инвалид отстегнул ремни каталки и, ухватившись жилистыми руками за чугунные прутья ограды, ловко вскарабкался на нее, помогая себе короткими культяпками ног.

– Сдурел, земляк?! Выпили-то мы чуть... Крыша съехала? Ты ж к Давлету собирался!

– Вот и не мешай! – прохрипел Седых, безуспешно пытаясь вывернуться из моих объятий. – Разбомбили Давлетика вместе с женой, сыном, снохой и двумя внуками! Шесть человек! Настоящее бандформирование, да?! В январе еще.

Опешив, я выпустил плечи отставного капитана и невольно отступил на шаг. Седых тяжко, с надрывом дышал, намертво вцепившись руками и культяпками ног за верхушку ограждения.

– Ясно, советовать не берусь, – несколько ободренный его неподвижностью, сказал я, – Но пойдем-ка лучше выпьем за мой счет, капитан, и спокойно все обсудим. Если задавили материальные проблемы, то в моих силах помочь.

Я с некоторой опаской огляделся, очень хорошо представляя, до чего нелепо выглядит наша парочка со стороны. К счастью, на мосту никого не было.

На миг застыл с открытым ртом – старик исчез – и тут же наклонился над оградкой. На темной поверхности реки медленно расходились крупные круги. Но я не слышал ни всплеска, ни крика!.. Ну, да он молчун со стажем... Невольно выругался, неосторожно наступив на осиротевшую инвалидную коляску.