3
0Да, Гришаня все рассказал. Выхода у него другого не было, как понимаете...
– И что? Ты угрожать, похоже, мне вздумал?!
– Боже упаси! Какой понт с органами ссориться? Только против ветра плевать. Нет. У меня другое на уме. Взаимовыгодное сотрудничество.
– Сильно поумнел ваш брат, уголовник, как погляжу, – усмехнулся опер, скося на меня явно заинтересованный взгляд прищуренных серых глаз. – Давай дальше ври. Любопытно просто.
– И не думаю луну крутить, командир, – заверил я, уже приблизительно определив его уровень интеллекта и несгибаемо-напыщенной самоуверенности.
– И ты готов их назвать? – быстро спросил младший лейтенант. – С точным описанием и конкретными деталями их криминальной деятельности?
– Без проблем! Только дайте мне дальше спокойно коптить небо. Причем с немалой пользой для вас...
В прищуре опера легко читались его мысли: «А я иного и не ожидал. Все вы, уголовники, за свою шкуру мать родную продадите. Твари мутнорылые...»
Но вслух он сказал совсем другое:
– Настоящий лапстос! А ты не дурак, Монах!
– Не понял, – честно признался я.
– Сразу видно, что не бильярдист. Лапстос – это мастерский удар. Таким манером, значит, решил переключить с себя наше внимание на коллег? Не глупо. Матерый волчара, как погляжу. А что конкретно интересного можешь предложить? На пустяки наша контора не разменивается, учти.
– Лады! Восемь глухих «висячек» устроят? Сразу план по раскрываемости в ажур приведете.
– Восемь нераскрытых преступлений? – воодушевившись, мент заказал себе еще порцию сорокоградусной. – С именами их авторов и всеми деталями? Доказательно и без пустых наговоров?
– Само собой, – подтвердил я.
– Вот это правильно, – физиономия младшего лейтенанта довольно залоснилась то ли от водки, то ли от моих слов. – Как оформим? Давай, не откладывая, прямо сейчас в отделение пройдем. У меня в сейфе, кстати, неплохой коньячок зря пылится...
– Не покатит, начальник! Ты мой труп завтра увидеть хочешь? Зачем меня так явно засвечивать? Надо делать по уму, коли и в дальнейшем желаешь оперативную информацию от меня поиметь.
– Хорошо, – подумав, вынужден был согласиться опер. – Твоя правда. Что предлагаешь?
– Сделаем так. Я без спешки все обстоятельно запишу, а утром встретимся где-нибудь на нейтральной точке и передам тебе записи. Ладушки?
– Где именно?
– В восемь в парке Энгельса. Это как раз рядом с моими апартаментами.
– Ну ты и Штирлиц, – ухмыльнулся младший лейтенант. – Хорошо. Считай, договорились. Выпить не откажешься?
– Благодарю, но мне уже пора. Да и контакт нам слишком опасно затягивать. Ну, бывай! До завтра.
