Братва

Впрочем, возможно, это чисто русская особенность натуры – понтовитость до дурости. Взять, к примеру, те же «потемкинские деревни» или проект «Оздоровление экономики в 500 дней».

Эту четырехкомнатную приватизированную фатеру я приобрел полгода назад не по необходимости, а просто чтобы надежно вложить куда-то деньги. Сейчас в России только три непотопляемых кита – недвижимость, золото и доллары. Скупать валюту я посчитал непатриотичным, золото могут украсть, а квартира всегда будет в цене, а главное, не пропадет даже в случае моей внезапной смерти.

Официально квартира куплена на аукционе недвижимости двоюродной сестрой Натальей, так что при самом скверном раскладе судьбы – конфискации имущества, государство не сможет наложить на квартиру свою загребущую лапу, поскольку я являюсь не собственником жилой площади, а лишь квартиросъемщиком.

Акционерным обществам и банкам не доверил бы и копейки. Обещать пятьсот-тысячу процентов годовых могут исключительно мошенники либо законченные идиоты.

Наталья навещала квартиру раз в неделю, чтобы навести блеск на полированные австрийские гарнитуры и проветрить комнаты.

Так что, поднявшись на третий этаж и открыв металлическую, закамуфлированную дубом дверь под магической цифрой «девять», я никого не обнаружил.

Принял комбинированный душ – сначала горячий, затем холодный и опять горячий. Давно заметил, как это благотворно действует на нервные окончания, снимает усталость и стресс. Не вытираясь, набросил на тело длиннополый махровый халат и прошел в кабинет. Люблю уют, и все в этой комнате преследовало данную цель.

"Одну стену до самого потолка занимал книжный шкаф с произведениями почитаемых мной авторов: Бальзака, Грина, Стивенсона, Дойла, Гарта, Мериме, Генри, Диккенса, Уайльда и еще масса книг общей численностью более тысячи. Некоторые сохранились с детства и стояли на почетных видных местах. Например, сборники сказок Гофмана и «Тысячи и одной ночи». Весь пол укрывал толстый ворсистый ковер с преобладанием зеленых успокаивающих тонов, а напротив дубового стола был оборудован интимный уголок из дивана, двух кресел, камин-бара и треугольного журнального столика под малахит.

Устроившись с ногами в кресле у камина, стал ждать. Но телефон на журнальном столике упорно молчал.

Нажал верхнюю клавишу слабого накала камина и открыл засветившийся бар. Необходимо как-то убить время. Выбор богат, но я остановился на водке «Зверь». Во-первых, название мне импонирует, а во-вторых, в силу, наверно, врожденной доверчивости, почти серьезно отношусь к рекламе, обещающей наутро после употребления «Зверя» ясную, неболящую голову.