Братва

– Тебе что, больше выпить негде?

– Не опошляй чистых порывов моей души, – строго заметил я. – Просто мне немного грустно что-то, вот я и решил для прививки оптимизма пообщаться со славной знакомой девушкой. Какой тут криминал? А суровость плохо идет к твоему милому личику. Вместо глупых разборок неси-ка лучше тарелку и пару рюмок.

Оля явно хотела сказать что-то резкое, но, передумав и вздохнув, снова отправилась на кухню.

– Только давай сразу договоримся, Женя, – принеся все необходимое и присев за столом напротив меня, сказала хозяйка. – В память о нашей давней встрече просто посидим по-товарищески, и ты уйдешь, не делая никаких поползновений.

..

– Заметано! Как цынканешь, сразу рву когти, без базара. Гадом буду, – поймав удивленный взгляд собеседницы, поспешил пояснить: – Я ведь детективы пишу. Иногда слишком уж вхожу в образ бандита и сыплю жаргоном напропалую. Я лишь хотел сказать: дай только знак, и я мигом улетучусь, как паинька. Клянусь.

После второй рюмки французской амброзии Олино личико разгладилось, глаза потеплели и засветились. Как я и рассчитывал. Если бы догадался добавить в коньяк децал лауданума, то молодая хозяйка сама бы уже силой волокла меня в постельку.

Обычное дело – задним умом мы все...

– Ты не находишь, что коньяк значительно круче настроение поднимает, чем все твои любимые болгарские вина? – полюбопытствовал я, вкрадчивыми бархатными интонациями стараясь пробудить нежные струнки в душе театралки.

Но на сей раз мой баритон не вызвал ожидаемого отклика. Должно быть, тональность была не той кондиции из-за легкой простуды, полученной вследствие идиотских вечерних сидений на скамейке.

– Хороший напиток, – равнодушно согласилась Оля, многозначительно поглядывая на настенные электронные часы.

– Но слишком дорогой, не по карману секретарю-референту.

– О чем разговор? – Почувствовав привычную почву под ногами, я воспрял духом. – Ежели у тебя трудности с финансами, то я, безусловно и с радостью... Пару-тройку «лимонов» в качестве презента...

– Благодарю. Не нуждаюсь, – сухо отрезала Ольга и поджала свои чудные чувствительные губки. – Ты, Женя, кажется, меня с проституткой перепутал.

Спорить, разубеждать или оправдываться было бы одинаково глупо и унизительно.

Поэтому, находчиво отхватив ложкой огромный кусок торта, я запихал его в пасть, наглядно-убедительно обосновывая свое затянувшееся молчание. Прожевав наконец кремово-сливочный айсберг, взглянул на Олю. Она уже успокоилась и с понимающей улыбкой наблюдала за моими нехитрыми тактическими уловками.

– Тебе пора, Женя. Извини, но мне завтра рано вставать.

– Как скажешь, начальник, – стараясь подавить в себе раздражение, выпростал жаждущее неги тело из уютно-мягкого кресла. – Признайся уж напоследок.