Братва

– В первой половине дня жара, а во второй хоть свитер натягивай. Вы, Женя, наверное, столь же легкомысленны и непостоянны?

– Я не повеса, – заверил я и, не утерпев, соврал: – К тому же однолюб.

– Это в том смысле, что одновременно у вас двух любовниц не бывает? – В лучистых глазах Вики прыгали насмешливые бесенята.

– Ваш юмор усыпан шипами, – улыбнулся я. – Шуточки, по ходу, на муже оттачиваете? Угадал?

– И совсем нет. – На лицо собеседницы отчего-то набежала легкая тень. – Знобит... Пойду, пожалуй, к себе в номер. Провожать меня совершенно излишне.

– Когда буду иметь счастье.

– Завтра. В это время я обычно здесь, – не слишком тактично прервала блондинка. – Так что если возникнет сильное желание продолжить беседу...

Вика легко поднялась и покинула меня, даже не оглянувшись.

На шезлонге осталась сиротливо лежать забытая книжечка лирических стихов.

Сунув ее в карман, отправился восвояси, размышляя, что так внезапно испортило моей новой знакомой настроение.

2Многоголосый петушиный крик, на все лады приветствовавший приход нового летнего дня, заставил меня недовольно открыть глаза. За окном только-только начинало светать.

Жаль, что я не любитель рыбалки – наверняка сейчас на озере самая поклевка в разгаре.

Спать больше не хотелось. Облачившись в спортивный шведский костюм, собрался было совершить личный подвиг – заняться физзарядкой, а может, даже пробежаться вокруг избушки, но тут же передумал, успокоив свою совесть мыслью, что тренировать интеллект не менее важно, чем тело.

Открыл стихотворный сборник Тома и попытался разобраться, чем эти вирши подкупили Вику.

Ты от меня все дальше... но упрека,

Что отпустил легко – не потерплю!

Не знаю горше этого урока –

Хоту проснуться, но все сплю и сплю...

Захлопнул книжку и закурил «родопину». Бесполезно. В стихах я полнейший профан. Что в этом может нравиться молодой обаятельной женщине – неразрешимая загадка. Вряд ли рифма. «Урока-упрека» к литературным находкам скорее всего отношения не имеет ни малейшего."

"Выудив из кожаного «дипломата» толстую амбарную тетрадь, тоже попробовал заняться сочинительством, но творчество не клеилось, и я бросил это дохлое дело до лучших времен.

Мои мысли, а вернее помыслы, были направлены на идею активного продолжения знакомства с красивой обитательницей «Теремка». С дальнейшим логичным перерастанием прозаическо-товарищеских отношений в любовно-постельный роман.

Необузданное буйное воображение услужливо-нахально рисовало мне такие красочные иллюстрации к потенциальному роману, что я вынужден был сунуть голову под рукомойник, чтобы приструнить не в меру разыгравшуюся фантазию холодной водицей.