Братва

– Я вас разве когда-нибудь накалывал?

– А коли один из наших деревянный бушлат наденет – его доля делится между оставшимися? – уточнил другой.

– Без базара, – успокоил я. – И вот что: на выпивку сильно не налегать! После работы – сколько душе угодно. Поехали!

На Репина у ворот ИТК-2 было много машин, и мы не враз обнаружили три «девятки» с «медвежатами». Медведь с Ксюшей был в средней. Вышел навстречу, изобразив на лице благодушную улыбку.

– Все путем, Монах! Пересменка ментовская уже началась. Скоро выпускать будут.

– Провизию не забыл?

– Все в лучшем виде. Багажники битком набиты и хавкой и пойлом.

– Ладушки! Цыпа, вернемся пока в машину. Прохладно.

– Всего их двенадцать человек, не считая Ксюхи, – заметил Цыпа, когда мы укрылись в салоне «мерса». – По-моему, вооружены.

– Констатируем: они далеко не идиоты. Если первыми пальбу откроют – мы там все костьми ляжем.

– Пусть рискнут! – зло ощерился соратник. – Медведя я по-любому успею сделать!

– Не хвались! Дурная примета. Фрол, ты плот смастерил?

– Само собой. В кустах своего часа дожидается."

"Около десяти утра поодиночке стали выходить освободившиеся.

– Кретин! – расстроился я. – Как мог про шмотки забыть?!

– Не переживай, Евген! – развеселился вдруг Цыпа. – Я учел это дело.

Захлопали дверцы автомашин. Том оторопело наблюдал, как к нему устремилось десятка два людей. Кто нес бокалы, кто шампанское, а Цыпа, кидая на меня победные взгляды, волок пластиковый пакет с одеждой.

По старой традиции Том переоделся тут же, стараясь не замечать любопытных взглядов прохожих.

Через минуту его было уже не узнать – туфли «саламандра», джинсы, рубашка и короткая кожанка превратили Тома в крутого мэна. Все шмотки были черного цвета, прозрачно намекая на его принадлежность к воровской масти. Ну, Цыпленок, молодец! Есть масло в чайнике!

Своеобразным веселым салютом из дюжины бутылок вылетели пробки, выплескивая на волю пенную энергию выдержанного виноградного сока. Зазвенели бокалы.

Том стоял с побелевшим застывшим лицом и старался не моргать. Понимая его состояние, я рявкнул:

– По машинам! Пировать на Балтыме будем! – и увлек Виктора к «мерсу», по пути сунув в руку носовой платок.

Наша машина шла головной. Меньше чем через час в просветах между деревьями замелькало, искрясь на солнце, озеро Балтым.

Всю дорогу я решал – посвящать Тома в истинную цель пикника или нет. В конце концов выбрал нечто среднее:

– Слушай сюда, Том, и не задавай вопросов. Если начнется заварушка, падай на землю и не дергайся Лады?

– Как скажешь, Евген. – Он почему-то нисколько не удивился.