3
0Встретим шампанским прямо у ворот, как положено. А затем мыслю пикничок сообразить. Том наверняка по матушке-природе соскучился. Где-нибудь на опушке леса у водоема чудненькая картинка получится. Как думаешь?
– Неплохо. – Медведь плеснул себе в стакан остатки водки. – А тут Ксюха несколько часиков и одна управится, без прикрытия.
– Не стоит лишать девочку развлечения. Возьмем с собой. Будет закусь разносить. Лады! Нам пора. Цыпа, уходим!
Топтавшиеся у двери боевики хмуро переглянулись, но расступились, давая нам дорогу.
Оказавшись в уютном салоне машины, я невольно перевел дух, расслабленно откинувшись на сиденье.
– Я тоже думал, что так просто нам уйти уже не дадут. – Цыпа улыбнулся, заводя мотор, но из-за нервно подергивающейся щеки вышла не улыбка, а оскал. – Лох все-таки Медведь! Ловко ты его на собственные похороны заманил. Голова! А я ведь сначала в натуре посчитал, что ты это для Тома так стараешься!
– И для него. – Я щелкнул крышкой портсигара. – Но, решая чужие проблемы, не следует забывать о собственных.
СнайперНаше малое предприятие «Приют для друга», как обычно, радовало душу и глаз затейливыми чугунными оградками и гипсовыми статуями представителей всех пород лучших друзей человека.
Кладбищем для животных заправлял старший брат Цыпы Василий. И довольно успешно, умудряясь в своем вечно плохо выбритом лице совмещать сразу четыре должности – управляющего, сторожа, землекопа и ваятеля могильных памятников. Не считая пятой, основной, профессии – хранителя арсенала моей группы, надежно скрытого в тайнике-могиле сенбернара.
Расшвыривая шипованными колесами прошлогодние еловые шишки, «мерс», покрутившись среди любовно ухоженных холмиков, остановился у бревенчатого одноэтажного «офиса» Василия.
Хозяин хибары был на месте. Обитая фанерой дверь распахнулась, явив на свет улыбающуюся физиономию с впалыми щеками, щеголявшими двухдневной щетиной. Улыбался он совсем по-собачьи – широко открытая пасть со стальными зубами и чуть ли не высовывая язык. Казалось, вот-вот слюна закапает от избытка чувств.
– Гости долгожданные! Вот уважили, слов нет! А то уж две недели ни одна живая душа не заглядывала!
– Зато в мертвых душах у тебя недостатка нет.
После второй рюмки тридцатилетнее лицо Василия, исполосованное ранними морщинами, заметно разгладилось, карие глаза преданно следили за моей рукой, по новой разливающей коньяк в емкости.
– Что-то ты больно неравнодушен к огненной водице. – Я укоризненно покачал головой. – При твоей специальности противопоказано. Ну да ладно! Сегодня можешь отвязываться наглухо, но завтра завязывай.
