7
0Сколько не смотрю, не изучаю ее тело, а все мало, не налюбоваться!
— Давай, бей меня! — став на колени, повелела Мария, протягивая плетку, что до того, как жена ее взяла в руки, лежала на краю кровати.
Вот никак нельзя без этого средневекового БДСМ?"
"Нехотя, я взял плетку и не сильно хлестнул ею по спине жены, откидывая инструмент «садо-мазо» в угол комнаты. Не вставая с колен, Маша поползла за плеткой и принесла ее мне, склоняя голову и протягивая «инструмент» для нового удара. Три раза должно быть так, а после жена обязана снять с меня сапоги, в которые я вложил две золотых монеты.
— Дозволь разуть тебя, мой муж? — спросила Мария.
Я хотел сказать ей, чтобы бросала уже все эти условности. Венчание состоялось, еще раньше я начал считать Тесу женой. Однако, если она считает для себя важным соблюсти русские свадебные обряды, пусть будет так. Не ел нормально четыре дня, подожду еще десять минут. Это нонсенс, но за свадебным столом, мы сидели с Машей с привязанными друг к другу руками и не имели право ни пить, ни есть.
— Принимаю твой дар, муж мой, как приму от тебя и кнут, и злато, — произносила ритуальные слова Мария, вытряхнув из сапог монеты.
— Все? — с некоторым нетерпением спросил я.
— Все! — улыбнулась Маша, вставая с колен, хотя могла бы и не вставать…
Нет, вначале перекусить.
— Давай поедим! — сказал я, разламывая курицу.
— Всю нельзя и от хлеба только отщипни! — предупредила меня Мария.
— Да что же такое? Кто тебе успел все обряды описать? — я даже немного разозлился.
Вот только подумал, что нормально поем. Хлеб был душистый, из удивительно хорошей муки, ее отбирали специально, без всяких «отрубей». А тут, оказывается, Маша решила кормить хлебом коней да другую живность. Это как бы для того, чтобы скотина чаще рожала. Будут они рожать часто, так, как мне нужно! Уже освоили искусственное оплодотворение, создали и для коней и для быков с баранами свои… А как это называется «спермозборник»? Его тут прозвали «семясбор».
— А любить-то когда я тебя буду? Что там по главному обряду, скоро ли? — спрашивал я, когда Мария привязывала гроздь покрасневшей калины к палке.
— Скоро! — деловито отвечала жена, мило прикусывая губки, она так часто делает, когда увлечена каким-нибудь делом.
— Все, я закончила. Теперь можно… — что именно можно Маша не сказала.
Сменив свое настроение с делового на смущенное, жена скинула с себя ночную рубаху, представ во всем своем женском великолепии.
— Моя ты хорошая, иди сюда! — поманил я рукой Марию, спешно развязывая шнурки на портках.
