У меня внутри всё похолодело, не хватало ещё, чтобы из-за меня у остальных Просящих возникли проблемы.
— Да не пугайся ты так. Обычная мера, когда кого-нибудь из Просящих обижают. Был бы местным, получил бы хорошенько уже не на словах. Но он уже покинул город, а если снова захочет сюда сунуться, то пожалеет. Король обид, причинённых своим подданным, не прощает. Особенно чужакам. Ты не думай, если бы не твои слова, отказавшему тебе в помощи лекарю тоже пришлось несладко. С ним уже говорили бы Берущие. Они нас иногда выручают. Тем более что после сегодняшней потасовки они нам должны, — дед Гонро принёс слегка подпаленные оладушки и присел рядом.
После ужина мне на самом деле стало немного легче, даже помогла прибраться старику после его кулинарных подвигов. Похлёбки и второе давались ему прекрасно, а вот с блинами и оладьями он не дружил. Сам как-то признавался, а теперь ещё и сама увидела воочию, отмывая брызги теста. Вот вроде дед Гонро попытался утешить, но ночь всё равно прошла беспокойно. К утру и вовсе чувствовала себя разбитой настолько, что еле ноги переставляла.
А ещё в душе поселился панический ужас. Даже перешагнуть порог жилища, чтобы отправиться на работу смогла только с третьего раза, если не с четвёртого. Наконец, я поборола себя, рассудив, что если не смогу сегодня, значит, не смогу уже никогда, а, значит, проиграю. Будь проклят «дядюшка Дерек», но даже в такой мелочи не дам ему одержать надо мной верх! А ведь я ещё планировала проучить зарвавшегося лекаря!
Глава 27. Месть"
"Первые два дня после встречи с дражайшим «родственником» отработала как в тумане. Даже деньги считали Роб или Том, смотря кто из них занимался сбором подати в тот день.
Местные жалели ещё больше, ведь немало свидетелей оказалось моей травмы. К тому же конь «дядюшки Дерека» много чего разнёс на своём пути, бургомистр выставил Норенхайту приличный счёт, ещё и Король со своим не опоздал. В общем, выиграли все: и пострадавшие, и я. Даже вдвойне: теперь можно было за свою безопасность не беспокоиться. Роб шепнул, что тот господин искал свою племянницу пропавшую, которую посчитали погибшей из-за буйства источников, но считающий, та жива.
В ратуше покрутили у виска и ответили, что никого, похожего на Элеонору Марию Норенхайт не встречали. Я даже рискнула спросить, вдруг это обо мне речь, а что? Графиня же? Графиня! Подумаешь, что Тёмного города. Роб хохотал так, что я думала, стены рухнут. А потом Смотрящий похлопал меня по плечу, едва не посадив самый настоящий синяк вместо нарисованного, заявив, что на тонкую воздушную нимфу с оленьим взглядом я никак не гожусь, даже если перестану есть. Сделал комплимент, называется.
2
0
