Графиня – служанка (СИ)

Ничего, переберу, отмою или отчищу, и можно будет их продать или обменять на что-нибудь полезное у соседей или старьёвщика.

Я плюхнулась на лежанку, когда почувствовала, что руки уже не поднимаются. Даже рогалики в обсыпке, оставленные дедом Гонро на перекус в горло не полезли. Хотя ещё накануне с удовольствием уминала их с молоком. Естественно, крынку опустошила сразу, иначе уже к утру скисло бы. Спина гудела, да и ноги тоже. Зато окинув жилище взглядом, осталась довольна. Даже стало намного светлее. Очаги в Тёмном городе, равно как и факелы, никогда не гасли. Дед Гонро объяснил, что возле каждого источника огня закреплены специальные артефакты, не дающие пламени потухнуть или своими искрами поджечь всё в округе.

Он сам мне показал их, собираясь сегодня на работу. Поэтому даже случайно выроненный из совка уголёк тут же гас. За артефакты платили Королю, а кто не мог, тот изгонялся. Никому не нужно было, чтобы Тёмный город вспыхнул как свечка. Спасения из такого пожара быть не могло: гулящие по подземелью сквозняки быстро раздули бы его до уровня катастрофы.

Поэтому больше из-за моей слабости дед Гонро не разрешал, пока болела, близко подходить к очагу или переносить угли, опасаясь, что рухну в огонь сама и обожгусь.

Ох, чувствую, получу от него по шее за самоуправство, но в глубине души надеялась, что сильно ругаться не будет.

Вывел из дрёмы меня звук открывающейся двери.

— Лара, я… — дед Гонро замер на пороге, разглядывая всё вокруг, потом поджал губы и скупо произнёс глухим голосом. — Не стоило…

Он сразу как-то резко ссутулился и, не сказав больше ни слова, прошёл к очагу. Даже накидку снимать не стал, просто сунул руки к огню, чтобы отогреть.

Я нашарила ногами туфли, с которых срезала ленты и направилась к старику:

— Дед Гонро! Но мы же люди! А нищенство — это всего лишь профессия! Та же самая работа. Так почему мы не можем после работы приходить к себе домой. Именно ДОМОЙ, а не в место, где стоят ночью наши туфли. Пусть хотя бы здесь будет немного уютно и приятно. И так весь день то под палящим солнцем, то на ветру, а то и в лютый мороз или промозглый дождь…

Дед Гонро на секунду взглянул через плечо, молча пожевал губы, а затем снова повернулся к очагу. Но я успела увидеть блеснувшую на впалой щеке мокрую дорожку, оставленную катящейся вниз слезинкой.

Настоящей, не той, что он умеет пускать, чтобы ещё больше разжалобить подающих.

Я подошла к старику и крепко обняла со спины:

— Простите меня, что вмешалась в привычный вам уклад. Хотела хоть немного отблагодарить вас за моё спасение и помощь, как-то сделать приятно. Если вам от нового порядка настолько плохо, то верну, как было. Правда, грязь и копоть в тех объёмах, что было, не нанесу, но, думаю, что со временем они сами собой нарастут.