Графиня – служанка (СИ)

— Муку трясти?

— Простите, что?

И тут я заметила в руках Эйдена сито.

— Я когда-то видел, что перед тем, как делать тесто для пирогов, муку пропускают через это.

— А, да. Просеивают. Нужно. Для блинчиков стоит взять вот такой кусок сыра, — я пальцами показала размер брусочка граммов на сто пятьдесят. Пока объясняла Эйдену, что и в какой последовательности добавлять и как размешивать, не заметила, как расправилась с омлетом. Вспоминая прошедшую ночь, нет-нет, да прислушивалась к собственным ощущениям. Но ничего подобного не было, наоборот, по телу разливалось ощущение сытости и начало немного клонить в сон.

Эйден быстро скинул в тарелку очередной блинчик, сложив края к центру и скатав в рулетик, а затем отставил сковороду в сторону и навёл какое-то питьё, смешав в кружке содержимое из трёх пузырьков.

— Лара, сразу после еды нужно выпить вот это снадобье. Оно поможет мягче перенести последствия голодовки.

Я понемногу цедила жидкость, напомнившую по вкусу морс своей кислинкой, пробивающуюся сквозь умеренную сладость, и наблюдала, как очередной рулетик исчезает с тарелки.

Похоже, что Эйдену уже не с чем будет садиться за стол, чтобы позавтракать. Точно помню, что блинчики уже неоднократно сворачивались, но надолго не залёживались. Наверное, тоже стали жертвами дегустации новоявленным поваром. Даже Роур попытался стянуть один, но быстро получил широкой лопаткой по лапе. После выпитого снадобья я ненадолго взбодрилась, а потом снова начала подрёмывать. Интересно, а я сказала Эйдену, что со сметаной вприкуску сырные блинчики будут вкуснее?

Глава 43.

Условия и мотивы

Абсолютно точно помню, как забиралась с ногами в кресло на кухне и укрывалась пледом, в который вместо одеяла укутал Эйден перед выходом из его спальни. Однако сейчас я снова оказалась в кабинете, чей хозяин что-то сосредоточенно чертил карандашом на бумаге, если судить по лаконичным, немного резким движениям. Когда рисуют, рука перемещается намного плавнее и часто проходит несколько раз по одному и тому же месту.

Никогда бы не подумала, что наблюдение за человеком, занимающимся какими-то своими делами в тишине, может быть настолько интересным.

Дома обычно было шумно и суетливо: постоянно кто-то кричал, бегал, раздавал указания, а тут… Было в этом что-то завораживающее… В жилище деда Гонро превалировала тишина, но она была несколько иная, как рядом с бабушкой или дедушкой: уютной, домашней. Пожалуй, именно поэтому и привязалась к старику-Просящему, что не хватало простого душевного тепла, которого так и не смогла ощутить при прошлой жизни.