0
0Без меня ни с кем не разговаривай, понял? Я имею в виду, вообще ни с кем. Хоть уборщица, хоть апостол Пётр. Вообще плевать. Если кто-то что-то спросит, называешь моё имя. Все разговоры только через меня. Усвоил?
— Ага…
— Молодчина, — кивнул я. — И успокойся.
Рус начал было писать, что при условии наручников было, конечно, мягко говоря не просто. Но он даже не закончил первое предложение, когда поднял свой взгляд и посмотрел на меня.
— Сань… Слушай, а ты… Ты сможешь меня…
— Вытащить? — закончил я за него, и тот напряжённо кивнул, как если бы боялся услышать мой ответ. — Не переживай. Я уже начал этим заниматься. Сейчас пишешь свою версию. Затем отказ от гос защитника. Потом требование на полное медосвидетельствование. Тебе же его не проводили? Нет? Я так и думал. Пиши. А я проверю, чтобы всё это совпадало с протоколами задержания.
И я уж позабочусь о том, что если там будут хоть малейшие расхождения, те, кто это допустил, познают на себе весь ужас ада несоблюдения бюрократических протоколов…
* * *— Слушайте, чего вы от меня хотите? — развёл руками Ивашенцев. — Ваш клиент задержан и находится под следствием…
— Да, я в курсе, — спокойно ответил я, глядя на сидящего за столом передо мной лейтенанта. — Вообще-то я его недавно видел. Только я не понимаю, почему он находится в изоляторе в наручниках.
— Вы же сами сказали, что видели его! — фыркнул лейтенант. — Да у этого парня рука толще моей ноги. А что будет, если он на нас бросится?
— Он на вас бросался? — тут же спокойно спросил я, отчего полицейский слегка растерялся.
— Что? — переспросил он.
— Он на вас бросался? — повторил я свой вопрос.
— Нет, — тут же отмахнулся Ивашенцев. — Но вы же видели парня. Он огромный…
— Да мне плевать, огромный он или нет, — парировал я. — Я здесь по делу, а не для того, чтобы обсуждать ваши теории о том, что могло бы или не могло случиться. По закону человек может содержаться в изоляторе в наручниках, если есть прямая и явная угроза, а не потому, что задержанный «огромный». Или что? У вас теперь уровень опасности классифицируется по размеру бицепса и приверженности здоровому образу жизни?
Услышав меня, лейтенант тут же выпрямился в кресле, как бы невзначай втянув несколько выпирающий под формой живот, и расправил плечи.
— Я отвечаю за безопасность, — начал было он, но я его быстро прервал.
— А я — за законность, — спокойно проговорил я, расслабленно сидя в кресле и глядя ему в глаза. — И мой клиент имеет право на содержание без уничижительных мер. И либо вы обеспечиваете ему это право, либо я иду в прокуратуру.
Угроза, конечно, так себе. Оспорить это можно было минут за пять. Главное, знать, как именно. И я не сомневался в том, что этот лейтенант мог бы это сделать. Точнее мог бы, если бы посидел и подумал минут двадцать-тридцать.
