0
0Выйдя наружу, Николай моментально понял, где именно они находились. Перед ним возвышалась высотка, принадлежащая Константину.
— Пошли, — сказал граф, вылезая из машины на свежий и морозный воздух ноябрьской ночи. — Придётся немного пройтись.
Рахманов, не говоря ни слова, выбрался из машины на улицу. Меньшиков помедлил секунду и вылез следом, бросив взгляд в сторону конца улицы. Если он не ошибался, то его люди из группы быстрого реагирования сейчас находились там, готовые при любой необходимости вмешаться.
Даже «Саламандры», сколько бы надежды на них ни было, вряд ли смогут справиться. В лучшем случае задержать и выиграть время для самого Меньшикова. Даже улучшенные с помощью альфарской магии и алхимии люди вряд ли смогут долго выдержать то безумное пекло, которое был способен создать этот маньяк. Да и находиться в сознании они могли пока сравнительно недолго.
Повернув голову, Николай посмотрел вслед Рахманову. Александр шёл рядом с Браницким и негромко с ним что-то обсуждал. При этом говорили они так, словно были старыми приятелями, а не пытались пристрелить друг друга двадцать минут назад.
Безумный мир…
Телефон во внутреннем кармане его пиджака завибрировал. Достав устройство, Меньшиков ответил на звонок.
— Да?
— Ваше высочество, это Вадим.
— Что-то случилось? — тут же насторожился князь, но следующие слова помощника тут же успокоили его.
— Нет, ваше высочество. Всё в порядке. Мы снимаем оцепление с «Рапсодии» и отбываем. Вам потребуется дополнительное прикрытие?
— Нет. Я сам здесь разберусь. Отправь «Саламандр» обратно в Слепой Дом. Пусть их уложат в спячку, пока они не спеклись.
— Будет исполнено.
По его голосу Меньшиков понял, что есть что-то ещё, о чём, очевидно, его личный помощник не знает, как сообщить.
— Вадим? У тебя есть ещё что-то?
— Я не уверен…
— Докладывай.
— Мы осмотрели револьвер. Тот, который был в руках у Рахманова и который вы потом забрали у его сиятельства…
— И?
— Он был заряжен, ваше высочество. Но капсюль патрона… такое ощущение, будто что-то выжгло его изнутри, но каким-то образом сдержало термическую реакцию, не позволив воспламенить порох в патроне. Патрон не выстрелил бы в любом случае.
Меньшиков удивлённо моргнул. Он отчётливо помнил, как Рахманов нажал на курок, направив пистолет себе в голову. Могло ли быть…"
"До него дошло не сразу. Потребовалось почти четыре с половиной секунды, чтобы осознание ситуации открылось перед ним, словно книга. А вместе с тем пришло понимание того факта, что либо Рахманов такой же сумасшедший, как и его отец, либо же он может быть настолько опасен, что куда лучше будет вернуться к тому плану, от которого князь отказался полтора месяца назад.
