Горький вкус предательства (СИ)

Господи, сколько можно реветь, Алиса? Хватит!

Раздается легкий стук, открывается дверь. Оглядываюсь – Игнат.

– Можно?

– Входи, конечно.

Он становится за моей спиной, тоже смотрит в окно.

– Забавно, – невесело усмехается, понимая, какой вид открывается из окна.

– Не то слово.

– Что у вас произошло с Никитой?

От этого имени прошивает особенно сильно.

– Если бы я знала.

– Ну что-то же он говорил? – пытает друг.

– Когда я пришла в день его освобождения, он был слишком занят, – цинично выдаю я. – Ему было не очень удобно разговаривать во время секса с моей подругой.

Игнат раздражённо отворачивается.

– Понятно. Лика? – брезгливо вздрагивает его лицо.

– А ты знал? – смотрю на него удивлённо.

– Лиса, только слепой не заметил бы, как она смотрела всегда на Ника.

– Я знаю, что раньше она была в него влюблена. Но потом ведь она остыла, у неё появился новый парень.

– Остыла, ага, – усмехается Игнат. – Но дело же не в ней?

– Не в ней. Никиту явно никто не принуждал, – опускаю взгляд. – Я не знаю, что с ним случилось, – горечь мешает говорить, голос просаживается. – Он меня выгнал, сказал на прощание, что наш план с завещанием не удался, и теперь он единственный наследник. А я могу убираться, потому что теперь никто.

Игнат обнимает меня, утыкаюсь ему в грудь, тихонько утираю слёзы.

– Этот бред я тоже слышал. Но я надеялся, что ты хоть что-то прояснишь. Ник считает, что ты выходишь замуж за Волынского по своей воле, а ещё он сказал, что ты от него отказалась сама.

– В смысле, сама? – поднимаю голову, ища взгляд Игната.

– Я ни хрена не понял, но это были его слова. А потом мы с ним разругались, и я ушёл.

– Странно очень, – сажусь на кровать. – Ну ты хоть мне веришь?

– Я-то верю, – вздыхает. – Иначе не стал бы рисковать и лезть поперёк быков Волынского.

– Спасибо тебе, что спас меня, – слёзы льются уже ручьём, продолжаю всхлипывать, подбородок дрожит. – Игнат, я… Мне было очень страшно.

Игнат подходит ближе, бережно вытирает мои слёзы.

– Не плачь, Алиска, – смотрит с тревогой на меня. – А что у тебя с губой? – хмурясь, рассматривает моё лицо.

– А, это? – отмахиваюсь. – Жаркая встреча с моей мамочкой. Она, кстати, скрывается в доме Волынского.

– Она тебя что? Ударила? – агрессивно вздрагивает лицо Игната."

"– Она меня чуть не убила. Потом, правда, успокоилась. Они что-то мутят с этим Артёмом. Мать сказала, что не позволит, чтобы Никита получил наследство, и у них есть план. А моя задача — слушаться их. А ещё Волынский этот, конченый извращенец, такие намёки мне мерзкие кидал, что я буду его игрушкой и должна молчать и слушаться. Мне было очень страшно и противно рядом с ним. Если он меня найдёт…, – дрожит надорвано мой голос.

– Не найдёт, – отрезает Игнат.