6
0
Вода касается разгорячённого тела, делая его ещё более чувствительным. Ничего не могу поделать, слишком глубоко улетаю в свои горячие фантазии, начинаю медленно гладить себя, вспоминая прикосновения мужчины, который всегда сводил с ума.
А когда открываю глаза, дыхание сбивается окончательно, потому что встречаюсь с жадным взглядом Никиты. Он стоит рядом и смотрит на меня так, как будто готов сожрать.
Он делает шаг под воду прямо в одежде, а я не могу его оттолкнуть…
Его руки сминают меня, и вот я оказываюсь распята на кафельной стене сильным горячим телом.
Его прикосновения такие откровенные, но трепетные и нежные, “знающие”, чётко бьющие по самым волнующим точкам…
А тело моё, бесконечно изголодавшееся по ласкам, отвечает на каждое касание пронзительным током.
Я безвольно закатываю глаза, взлетаю почти на пик ощущений только от этих чутких касаний рук и губ.
А Никита не останавливается, доводит до грани. Гул в ушах нарастает, воздуха не хватает, ощущения снежным комом сбивают меня, заставляют биться в конвульсиях страсти в его умелых руках, сбрасывают в пропасть удовольствия.
Пока Ник шепчет мне на ухо нежности и пошлости, я бесстыдно дрожу в его руках, отходя от давно забытого сексуального потрясения. Ноги меня не держат, зажмуриваюсь, пытаясь прийти в себя.
Где-то на краю сознания слабый голос ругает меня за поспешность, за неправильность всего, что происходит сейчас.
Но его заглушает горячий шёпот мужчины, которому я и раньше не могла противостоять… Его губы, его совершенное тело, запах, его стоны сводят с ума.
Никита отстраняется лишь на минуту, чтобы скинуть с себя мокрую одежду.
Вдруг где-то за пределами душевой слышу слабый сигнал мобильного. Поднимаю голову, на раковине мигает его телефон.
Это вырывает меня из сладкого дурмана и заставляет включить мозги.
Что я делаю? Зачем? Да я замужем, в конце концов. Ник изменил мне, предал, и всё это мы не решили, не перешагнули. Нельзя на этих руинах строить счастье, а несчастья у нас и так хватает.
Барский снова ловит меня в объятия, но я решительно упираюсь ему в грудь рукой.
– Что такое, малышка? – исступленно шепчет он, исследуя губами мою мокрую шею.
Вижу, он заведён и практически невменяем. Но я не хочу продолжать это.
– Нет, пусти меня, – пытаюсь его оттолкнуть.
– Что? Нет, не-ет, – стонет он. – Ты не поступишь так жестоко со мной? Алиса…
– Знаешь, я могу вспомнить и более жестокие вещи. Так что пусти! – отрезвляю его.
Сжимает до хруста челюсти, но разжимает руки.
– Что случилось? – хрипит. – Я сделал что-то не так?
– Да. Два года назад ты трахнул мою подругу и выгнал меня из этого дома. Я не забыла.
Подныриваю под его рукой, вылетаю из кабинки.
– Алиса! – раздаётся мне вслед болезненный рык и глухой удар кулака по кафельной стене.
