6
0
Оставалось только проявлять осмотрительность, не попадаться на глаза отряду контрольного бюро, но, при этом, не терять его из виду.
Как обычно, главному герою сопутствовала удача, только он об этом не догадывался.
— Я обшарила все уголки — в стенах нет и намека на выход, — заявила лисица.
— Взобраться обратно тоже не выйдет, — отозвался Шен, пронаблюдав, как очередной посланный в потолок талисман взрывается снопом искр.
— Что насчет озера? — спросил Муан.
О землю застучали частые капли — это Ер выкручивал свою верхнюю одежду.
— Нет там ничего — сплошная ровная поверхность, — отфыркиваясь от волос, приклеившихся к губам, отозвался он.
Шен выбрал уголок позеленее и плюхнулся на мягкий мох.
— Не может быть, чтобы отсюда не было выхода. Так ведь?
Муан ничего не ответил, а присел на мох рядом с ним и принялся рыться в заплечной сумке. Он извлек наружу сверток и положил на колени Шена. Смотрящий в это время в потолок, проклятый старейшина встрепенулся и с интересом стал развязывать сверток.
Вскоре его звучный голос разнесся по пещере:
— Конфетки!
Муан довольно улыбнулся.
— Ты прав, — продолжил Шен, — сладкое поможет ясности мысли!
Муан чувствовал, как нервное возбуждение Шена проходит вместе с тем, как желудок наполняется приятной сладостью.
Съев две конфетки, Шен спохватился и позвал лису и Сун Тян. Девушки устроились рядом, но от конфет отказались.
— Я такое не ем, — брезгливо повела носиком лиса.
— Благодарю, я не голодна, — отозвалась Сун Тян.
Шен осуждающе моргнул в их сторону, но не стал комментировать.
Ер встал так, чтобы все его видели, встряхнул свою все еще мокрую верхнюю одежду и, набросив на плечи, поежился. При этом он задрал нос повыше и демонстративно не смотрел в их сторону."
"Шен придвинул конфеты поближе к Муану, и они вместе стали есть их, глядя на Ера. Тот все косил на заклинателей глазом, но вскоре не выдержал и повернулся к ним лицом, уперев руки в боки, и принялся буравить прямым взглядом.
Шен взял еще одну конфету и, надкусив, с наслаждением прикрыл глаза. Ера до глубины души потрясло такое жестокосердие. Какое-то время он продолжал буравить Шена взглядом, но ничего не менялось, поэтому он подошел ближе, присел на мох и предложил:
— Может, нам заключить перемирие, пока находимся в гробнице?
Шен, только что спокойный и благодушный, перевел взгляд на с виду безвинные глазенки Ера и ощутил, как возвращается злость.
— Перемирие?! — отложив конфеты, переспросил он. — Ты думаешь что, я с тобой воюю? Я еще даже не начал… Лучше тебе вести себя тихо, иначе, будь уверен, если мой самоконтроль окончательно иссякнет — ты с этой гробницы не выберешься!
Ер ошарашенно округлил глаза. Признаться, до этого момента он не воспринимал Шена, как угрозу.
