7
0«Искренность», да? Как размыты границы твоей искренности, Шен. Что ж… Твой учитель такой «искренний», Ал. А поведал ли он о Системе?
— О чем? — удивленно переспросил парень.
— Ал, хватит его слушать! — забеспокоился Шен."
"— Что, не знаешь, что это такое? Слушай, Ал, ты так возмужал, стал таким сильным молодым человеком… А ты когда-нибудь задавался вопросом, почему Шен выделил тебя среди остальных, когда ты еще ничего из себя не представлял?
— Он… он заметил во мне потенциал…
Админ хмыкнул и улыбнулся уголком рта.
— Так вот, о Системе. Дело в том, что Шен рассказал тебе не все о своем перемещении между мирами. Он не просто занял тело старейшины пика Черного лотоса, многие его поступки продиктованы приказами «Системы», которую он не может ослушаться. Можешь считать ее голосом в голове или высшей сущностью, что отдает приказы, не важно. Важно то, что, если он ослушается — то умрет. Думаешь, он столько раз спасал тебя, вечно таскал с собой, сделал своим учеником — просто потому, что «увидел в тебе потенциал»? Думаешь, ему на самом деле было больше нечего делать? Ему, человеку из другого мира? Возиться с каким-то недомерком? Система приказала ему спасти тебя. Она же приказала ему сделать тебя личным учеником. Она же заставляла его чаще встречаться с тобой. Или скажешь, что это не так, а, Шен?
— Это так, — произнес тот прежде чем осознал, что говорит.
Шен дотронулся до лба и почувствовал под пальцами чешуйки «Венца истины».
— Что? — Ал перевел на него потрясенный взгляд. — Это правда?
— Да, это так, — вновь не смог не ответить Шен, — но позволь мне все объяснить! Он коверкает реальность и подает все в неправильном свете! На самом деле я… — Шен хотел сказать «всегда», но венец не дал ему этого сделать. Всегда? Нет, далеко не всегда он на самом деле был привязан к Алу и относился с искренностью.
— Стой! Хватит! — воскликнул парень. — Ты вновь запутаешь меня своими искусными речами! Ответь мне: тогда, на Тропе тигра, ты пришел за мной, потому что тебе приказали?
— Да.
— И спас меня не потому, что сам хотел?
— Нет, я хотел!
— Хорошо, задам вопрос по-другому… Ты спас меня, потому что беспокоился за мою жизнь или за свою?
— За свою.
По щекам Ала потекли слезы. Он смотрел на Шена широко распахнутыми глазами, и Шен читал в этих глазах, как рушится его мир.
Взгляд его стал совсем пустым, словно из него выкачали все чувства. Но это не продлилось долго: вслед за этим его глаза затопила ярость.
Сила, масштабов которой Ал еще не испытывал, вырвалась откуда-то из его груди и понеслась к Шену. В последний момент тот смог отгородиться барьером, но Ал понял, что ему этого мало. Он чувствовал себя дураком. Он чувствовал себя ничтожным. Единственный раз в жизни он поверил в бескорыстную искренность, но это оказалось ложью.
