6
0
Потому что в другом случае…
Острое осознание так резко впилось в грудь, что он чуть не упал с меча.
Что, если все это к лучшему? Если Муан оставит его сейчас, если связь между ними будет разрушена — у Админа ведь не будет причин вредить Муану. Красная точка с надписью «цель» вновь будет направлена только на него. И… Это хорошо. Но… Он отчего-то был уверен, что в этой борьбе, без Муана, в полном одиночестве, он не захочет сражаться так отчаянно.
Муан… За все это время стал его поддержкой и надежным тылом. Даже когда Шен не рассчитывал на его помощь, он думал о том, к кому вернется. Даже эгоистично думая о себе, на деле Шен давно уже думал о «них». Будущее, в котором «я» и «он» превращается в «мы».
Любовь…
Решительность…
Эгоизм…
Любить по-настоящему — это готовность принять и всю боль потери.
Почему Шен осознал это лишь сейчас, когда Муан стал ускользать от него?
И он все раздумывал, пусть подсознательно, как ему поступить, как избежать боли. Но ответ в том, что боль никуда не денется. Потому что жизни с любимым человеком никогда не будет «достаточно». Еще день, еще час… Эта жажда останется, пока остается любовь.
Кто бы ни ушел первым, от старости или в бою — с уст того, кто остался, всегда будут слетать слова: «Ты мог бы прожить еще хотя бы год, хотя бы месяц, хотя бы несколько дней…».
«Не оставляй меня…»
На пике Золотой зари его встретили ученики-пажи прославленного главы ордена и проводили в гостиную, хотя Шен и сам не успел пока забыть, как туда добираться.
За низким столиком сидели Шиан и Шуэр. У Шена возникли смешанные чувства при виде этих двоих. С одной стороны, он все еще всеми силами предпочитал избегать Шиана, с другой — он был очень рад увидеть Шуэра, и вместе с тем в обоих случаях он ощутил себя подделкой, занявшей чужое место. С Муаном… он все же ощущал себя собой. С посторонними людьми это ощущение сохранялось с переменным успехом, но ярче всего он чувствовал себя обманщиком при встрече с этими родными оригинальному Шену людьми.
— Малявка! — радостно воскликнул Шуэр, поднимаясь на ноги.
Сердце приятно екнуло, когда Шен услышал это детское прозвище. Захотелось броситься к Шуэру и обнять что есть силы. Но это было бы как-то слишком. Шен воздержался от столь ярких проявлений чувств и просто с улыбкой поприветствовал брата.
Шуэр ничуть не изменился за время, что они не виделись. Все такой же широкий в плечах, все та же тяжелая мантия на плечах, короткие волосы, почти нетронутые сединой, и теплая улыбка, вызванная появлением Шена. Правда, последняя быстро поблекла, лицо сделалось обеспокоенным.
— Малявка! — вглядываясь в лицо Шена, воскликнул старший из братьев. — Ты почему такой бледный?
Шен с досадой подумал, что вновь предстает перед Шуэром не в самом лучшем виде.
