"
"– А почему так рано не стало ее матери? – вспомнил показания Жанны Гуров.
– Ох, это семейная трагедия, даже описать не могу, какое случилось горе. Саша была добрым человеком, всю себя отдавала Жанночке. Валик совсем отстранился от семьи, как только узнал, что с дочкой происходит что-то неладное. Как исполнилось ребенку три года, как начали проявляться эти странности, так он и сбежал из семьи подальше. Такой подонок оказался. Саша сама поднимала дочку, а ведь средства нужны были немалые, чтобы по врачам ее таскать да по санаториям. Все оборвалось в один миг.
– Может, ей стоит сменить обстановку? Покидать город Жанне сейчас нельзя, она под подпиской о невыезде, а вот в местный санаторий – вполне можно.
– Под подпиской? Вы хотите сказать, что вы подозреваете Жанну в смерти Татьяны? Это невозможно. Хоть они и не были близки, но все же внучка любила свою бабулю, уж это я знаю.
– Чай говорите?.. Ну-ну. – Гуров перелистывал в уме материалы уголовного дела.
– Вы бы лучше соседок проверили, никогда мне не нравились эти старухи. Как ни придешь, так они с порога допросы устраивают, будто Татьяна – это их собственность. Приручила их подарками, а они наперегонки в гости напрашивались.
– Спасибо, Ирина Абрамовна, за обстоятельный разговор.
– Всегда рада быть полезной. Уж вы найдите этого преступника, такие люди не должны быть на свободе. Где это видано, чтобы среди бела дня проломить череп старухе! – вдруг заплакала Никонова и пошла по тропинке в сторону выхода с кладбища.
Гуров огляделся вокруг, никого рядом не было, только памятники и бесконечные фотографии покойников. Лев Иванович не спешил уходить. Как ни странно, но здесь, среди надгробий, он чувствовал себя спокойно и легко.









