Головоломка для практикантки. Фамильный приговор

Старик указал Станиславу на кресло напротив себя и попросил сиделку:

– Алена Максимовна, принесите нам чаю, пожалуйста.

Сиделка кивнула и вышла, а Корсунов посмотрел на Крячко молча и выжидательно.

– Мне очень неудобно беспокоить вас, Владимир Степанович, – вздохнув, сказал Крячко, – но вы должны понимать, что нужно расследовать все эти убийства…

– Да, я понимаю, – сухо прервал Станислава старик. – Спрашивайте, я отвечу на все ваши вопросы. Если, конечно же, буду знать на них ответы.

Крячко откашлялся и сказал:

– Владимир Степанович, у нас есть подозрение, что семье Данилиных мстят за ту аварию трехгодичной давности, которая произошла по вине Глеба Алексеевича.

По всей видимости, родственникам погибших не понравилось слишком уж мягкое наказание, которое понес тогда ваш внук. Как вы думаете, возможен такой вариант?

– Авария… – Старик покачал головой. – Я говорил тогда своей дочери, что не стоит так сильно переживать за Глеба. Он был виноват, пьяный сел за руль, и надо было, чтобы он понял это. Осознал… Но она баловала его, жалела и слишком уж опекала, считая, что таким образом отдает долг погибшему брату, а также воспитает мальчика достойным преемником семьи Данилиных.

Она не могла иметь детей, а потому всю свою материнскую любовь отдала Глебу… – Корсунов замолчал.

– А Иван Дмитриевич как относился к Глебу? Какие у них были отношения?"

"– Мой зять любил Глеба, как родного сына. Но не одобрял того, как его воспитывает Галина. Считал, что она растит из него неженку и эгоиста. Старался быть строгим с ним. В принципе, он был прав. Я, если честно, тоже во многом виноват, что Глеб вырос избалованным и самолюбивым. Он мой единственный внук… – Корсунов глубоко вдохнул и выдохнул.

 – Простите, мне тяжело говорить. Сердце больное. – Он немного помолчал, потом продолжил: – Галина познакомилась с Иваном, когда оканчивала институт экономики и права. Иван приехал из Краснодара в Москву на какой-то там комсомольской съезд. Они познакомились случайно на одном мероприятии. Она влюбилась в него так, что мы с женой даже стали опасаться за ее душевное здоровье. Эта любовь была как болезнь. Поэтому я сделал все, чтобы Иван остался в Москве и продолжил учебу и карьеру уже в столице. Они стали жить у нас. Галина забеременела… Ох, простите меня, старика. Я наверняка все это зря вам рассказываю.

– Нет-нет. – Станислав чуть подался вперед. – Если вам не тяжело, то я хотел бы…

– Чай, – возвестила сиделка, входя с подносом в комнату. Она строго посмотрела на Станислава и сказала: – Вы тут долго не рассиживайтесь. Владимиру Степановичу волноваться и переутомляться нельзя. Я вам, – она так же строго посмотрела на Корсунова, – полчаса на все про все даю, а потом у нас уколы и обед.