4
0– Сама не знаю, как это получилось, – произнесла она неуверенно. – Я… она меня пугает. Лучше начну все сначала.
– Но вы знаете, получилась весьма впечатляющая вещь. Очень хорошая, поверьте мне. Потрясающая.
– Что там такого потрясающего? – спросил ее отец, входя в комнату.
Найджел показал на голову.
– А, это. Да, Маре перешла частичка моего дарования… Ну что ж, это будет хороший удар справа для Джанет. – Реннел Торренс хохотнул и, плюхнувшись со всего размаха в кресло, налил себе кофе. – Впрочем, она это заслужила.
– Заслужила?
– Угу. Несколько дней назад – когда это было, Мара? ах да, в прошлую субботу – Джанет заходила сюда. Разговор зашел о современном искусстве. У Джанет безнадежно устаревшие буржуазные взгляды, и Мара порядком раскипятилась по поводу абстракционистов. Это ее любимая тема – знаете, три завитушки и нос морковкой, назовите это «Предмет» – и дело в шляпе. Ну так вот, Джанет заявила, что Мара ни за что на свете, хоть сто лет трудись, не сумеет сделать скульптурный портрет, бюст, реалистическую работу, по которой можно было бы узнать модель. Еще она сказала, что абстрактные вещи рисуют только те, кому не под силу чистый реализм. Конечно, старушка слегка погорячилась – хотя в принципе я бы не сказал, что совершенно с ней не согласен. И что бы вы думали, эта дуреха, моя дочка, заглотила наживку вместе с крючком, леской и грузилом. «Не смогу, значит?! Хотите, докажу?» И на следующий же день, если не в тот же самый, заарканила Роберта и заставила его позировать.
Они помолчали.
– Вы думаете, он похож? – спросил наконец Найджел.
– А как же, все шло прекрасно. Правда, я не видел день или два…
Торренс с трудом поднялся из своего плетеного кресла, склонился над столиком и снял покрывало с головы. И тут же Найджел услышал, как из горла у него вылетел странный звук. Художник с такой силой набросил ткань обратно на скульптуру, что едва не перевернул ее.
– Извините, – сказал он. – У меня порой сердце барахлит. Мара, будь добра, принеси мне капельку виски.
– Я принесу тебе воды. Ты уже достаточно хлебнул после ленча.
Когда девушка вышла из комнаты, Найджел заметил:
– Ведь это совсем не Роберт Ситон, правда?
– Какого черта вы хотите сказать? Кто же еще?..
Для человека, только что пережившего сердечный приступ, он был что-то уж слишком возбужден.
– Роберт ей позировал. Спросите хоть Джанет! Мара заставила его позировать.
– Я только хотел сказать, что выражение на лице Роберта… не слишком ему свойственно, – примирительно, но совершенно искренне произнес Найджел."
"В десятом часу вечера суперинтендант Блаунт подъезжал к ферме Пола Уиллингхэма. – Я слышал, вы решили следующую неделю провести в Плаш-Мидоу? – с порога обратился он к Найджелу. – Это о-очень удобно!
– Рад, что вы одобряете.
