4
0Перевел взгляд на ситцевую обивку мебели, темно-красные занавески, граммофон, рядом с ним – альбом с пластинками: квартет Бетховена, Моцарт, симфонии Сибелиуса. У Ниты – или у Джимми – был неплохой вкус… Он перешел к книжному шкафу. На нижней полке теснились дешевые любовные повестушки, замусоленные киножурналы, детективные романчики ее греховной юности. Сверху стояло более серьезное чтиво: экземпляры популярной серии социальных романов, несколько томиков английских поэтов, среди них – любимые викторианцы Джимми Лейка, а также романы И.М. Форстера, Д.X. Лоуренса, Генри Грина.
Найджел взял в руки книгу, лежащую на столике около кресла. «Стихи А.X. Клау, в прошлом члена совета колледжа Ориель, Оксфорд». На форзаце: «Н. с любовью от Дж. 22 июля 1945 года». В книге лежала закладка; открыв книгу на этом месте, Найджел прочел:"
"О, это слово – «долг»! Ты должен… ты должна… —
звучит вокруг стоусто.
Как ненавистно, чуждо мне оно!
Ты знаешь это, Юста.
Его кляну и отвергаю всей душой
отныне и вовек.
Нет, никому, ничто, нигде и никогда
не должен человек!
Стук сердца трепетный, души горячий зов —
вот для меня закон.
Свободен, Юста, я и от твоей любви,
хотя в тебя влюблен.
Свобода – это жизнь, свобода – это все,
важнее нет ее.
Она любви важней, важнее самого
блаженства моего!
Да, жил я, как хотел, любил, кого хотел.
Не раз со мной бывало:
Кому-то клялся я и верность обещал…
Но утро наступало —
И ночь я вспоминал, как долгую игру
без риска, без азарта,
Когда устал партнер, но все тебе сдает
одну плохую карту…
Не верь мне, Юста, не гляди в глаза
с упреком и надеждой:
Свои обеты я и ныне не сдержу,
как не держал их прежде…
Приветливо-спокойна, холодна,
в глазах – ни искры чувства…
Неужто, Юста, в сердце у тебя
так безнадежно пусто?..
– Послушайте-ка, Блаунт, – позвал Найджел и прочитал ему стихи вслух.
Когда он закончил, суперинтендант хлопнул себя по лысине.
– Ах, Боже мой!.. Не нравится он мне. Самовлюбленный тип. Нигилист. Себя не обидит. Своего не упустит. Так-так-так…
– Но ведь он честно о себе рассказал.
– Эгоисты часто именно так поступают. Они могут себе это позволить. Они видят в этом такую необыкновенную добродетель, что не понимают, в каком неприглядном свете себя выставляют… Но это ничего нам не дает.
– Не уверен. Может быть, и дает. Ведь эту книгу Джимми Лейк подарил Ните несколько дней назад. Либо он, либо она поставили на этой странице восклицательный знак… Эй, а это еще что такое?
Найджел поднял книгу, поднес поближе к глазам. Потом подошел к окну, подозвал Блаунта и показал едва заметный значок, сделанный карандашом на полях напротив последних строчек стихотворения:
...А
– Заглавная «А», – сказал Найджел. – Это может значить: Алиса.
