4
0Был час ночи, когда Роберт и Джанет вышли искать Финни! Так как же я мог увидеть их в два часа?
– Кого же вы тогда видели?
Реннел перевел глаза на свой автопортрет с зияющей дырой во лбу.
– Никого я не видел. Я, знаете ли, не кошка, в темноте видеть не умею. А гроза к этому времени уже закончилась.
– Вам не следует обращать внимания на угрозы Лайонела Ситона. Если возникнет необходимость, мы дадим вам охрану. – Блаунт грозно навис над художником. – И я должен предупредить вас, что ваше положение и так уже довольно сомнительно, поскольку вы утаили от следствия информацию о визите Освальда Ситона. Я бы настоятельно рекомендовал вам больше ничего от нас не скрывать.
– Да ничего я не скрываю! – тоном избалованного ребенка ответил Реннел. – Когда нас прервали, я как раз собирался сказать вам, что я что-то слышал – не видел, а именно слышал. Я слышал шаги, пересекавшие двор слева от меня; человек шел со стороны сада. Потом я слышал, как хлопнула дверь в крыле для прислуги. Я так полагаю, что это был Финни Блэк.
Реннел твердо стоял на своем, и как ни старался Блаунт, больше ничего из него вытянуть не удалось. Найджел так и не понял, правду ли говорит художник."
"И снова Найджел и Блаунт обменивались впечатлениями под крышей летнего домика. – Хотелось бы мне знать, какую игру ведет этот молодой идиот, – проворчал суперинтендант. – Он насмерть перепугал Торренса, черт бы его побрал!
– Что вы по этому поводу думаете?
– Он заставил Торренса замолчать, чтобы защитить кого-то. Может быть, себя самого? Да нет – такой экстравагантный способ, который он для этого выбрал, только привлек к нему внимание. Скорее всего Лайонел испугался, что Торренс хочет сказать что-то про мистера или миссис Ситон. Возможно, так оно и было на самом деле.
– Есть еще и третья возможность. Зачем все же он устроил это представление? Ведь если Лайонел хотел только, чтобы Торренс не раскрывал рта, ему не составило бы труда напугать его, не поднимая столько шума, – скажем, ночью или сегодня утром. Я думаю, он просто хотел отвлечь наше внимание от…
– К чертовой матери! – взорвался Блаунт. – Вы на это намекали вчера днем? Насчет нового урожая таинственных происшествий? Не вижу ничего таинственного в том, как эта парочка взяла нас на мушку. Ну, так от чего же он хотел нас отвлечь?
– От стихов, Блаунт.
– Послушайте, Стрейнджуэйз, у меня от этого дела голова идет кругом и без ваших…
– Я абсолютно серьезен. В этом доме самое главное – это поэзия Роберта Ситона. Недавно он начал писать нечто такое, что, как нам всем представляется, может стать его лучшим произведением. Расследуя это дело, мы с вами должны научиться существовать в абсолютно иной системе ценностей, чем нормальные люди.
