4
0– Мы с Марой хотим поговорить с твоим мистером Стрейнджуэйзом, причем без малышни. Беги домой, будь умницей.
Ванесса нехотя выбралась на берег.
– Все время, пока мы плыли по реке, они держались за руки, – с видом заправской ябеды бросила она Найджелу и побежала к дому, но тут же повернулась и крикнула: – Маменькины детки! А еще, называется, взрослые!
Найджел вытянул лодку на берег и забрался в нее, заметив при этом, что Мара сменила свою непринужденную позу на более эффектную, живописно раскинувшись на подушках.
– Где вы раздобыли такую чудесную лодку? – поинтересовался он.
– Одолжили у друзей в Шелфорде – это в трех милях отсюда. – Лайонел ткнул большим пальцем через плечо. – Надеюсь, вы не возражаете?
– Не говорите глупости.
– Вы сами виноваты, что все время ассоциируетесь с полицией, – ровным, даже бесстрастным тоном проговорил Лайонел. – Невольно ищешь какой-нибудь подвох в каждом вашем слове.
– Да, я понимаю, – вздохнул Найджел.
Солнце закрылось большим облаком, и поверхность реки из серовато-голубоватой сделалась оливково-зеленой. Вода ласково плескалась о прибрежный песок. Найджелу захотелось, чтобы Мара сняла солнечные очки, за которыми прятались ее глаза, – и, словно читая его мысли, она так и сделала.
– Скажите, – обратилась она к нему, – на чьей вы стороне?
– А сколько у вас сторон?
– Я серьезно.
– И я тоже. Это ведь не просто дело «Государственный прокурор против Плаш-Мидоу и Старого Амбарчика». Вы же понимаете, что у всех у вас совершенно разные интересы. У подозреваемых, я имею в виду.
– Например? – спросил Лайонел, не сводя с Найджела острого, пронзительного взгляда и словно пытаясь замерить внутреннее напряжение собеседника.
– Ладно, возьмем Мару. Она разрывается между любовью к вашему отцу и довольно слабым чувством привязанности к своему. Теперь ее положение еще больше осложняется из-за ее чувства к вам, – увидев, на что вы способны ради отца, она увлеклась вами, я имею в виду, увлеклась по-настоящему, а не как при игре в кошки-мышки, которая затевается для пробы сил или для развлечения…
– Ну, знаете ли! – с деланным ужасом всплеснула руками Мара.
– И, помимо всего прочего, – продолжал Найджел, – у нее еще и своя головная боль. Предположим, это она убила Освальда.
– Этого предполагать мы не будем, – с угрожающим спокойствием возразил Лайонел.
Мара дотронулась до его руки.
– Нет, отчего же. Давайте предположим. Так за что же мне было убивать Освальда?
– Свой мотив вы назвали еще тогда, в июне, за чаем. Вы сказали, что можете убить только из-за одной-единственной вещи – из мести.
Последнее слово произвело на его собеседников впечатление разорвавшейся бомбы; казалось, они просто языка лишились.
