Гнев ангелов

Люцифер должен был знать, в какие условия меня помещает, и он позволил мне сгнить на этом грязном сене в подземелье.

Люцифер встает и идет к письменному столу. Через секунду он снова оказывается рядом со мной и подносит стакан к моим разбитым губам. Я жадно пью теплый чай, который сладостью растекается по моему горлу. Когда стакан опустел, Люцифер отставляет его в сторону. Я хочу больше. Его холодные пальцы гладят меня по лбу.

– Ты все это время была в катакомбах?

Я снова не отвечаю. Неужели я действительно провела там два дня? Они тянулись, словно десятилетие. Как я вообще смогла выжить там все это время?

– Поговори со мной.

Скажи мне что-нибудь.

Не дождется. Исчезни, хочу я сказать ему. Исчезни и оставь меня в покое. Но я должна сказать что-то, чтобы отвлечь его от Стар. В моей голове вата, и я так устала. По крайней мере, паника испарилась, хотя мое сердце все еще бьется слишком быстро. Вместо того чтобы исчезнуть, Люцифер без предупреждения скользит руками по моей спине и ногам. Я слышу, как он шипит, когда касается моей голой кожи и поднимает меня на руки. Я воняю, испачкана кровью и вся в грязи, почему он это делает? Почему он не зовет стражников и не отправляет меня обратно в камеру? Я ничего не могу предпринять, разве что прыгнуть с балкона – их во Дворце дожей достаточно.

Но несмотря ни на что, я не хочу умирать. Я не могу умереть, ведь теперь он знает о Стар.

– Ты запачкаешь свою красивую рубашку, – выдавливаю я, пытаясь выскользнуть из его рук. Я не хочу, чтобы он нес меня. Только не он.

– Я так и думал, что ты очнешься, когда я прижму тебя к своей груди. – Люцифер демонстративно прижимает меня сильнее. – Ты так и не научилась хранить молчание, когда ситуация этого требует.

Мой дух противоречия ослабевает, когда дверь открывается. Против двух ангелов у меня еще меньше шансов, чем против одного.

– Неужели наша блудная дочь вернулась? – слышу я Семьясу, выдыхающего с облегчением. – Или ты уже давно ее там прятал, Люц? Эх!

Я очень надеюсь, что фраза о блудной дочери – это всего лишь метафора.

– Она только что упала мне в ноги, – отвечает Люцифер. – Будь полезным и позови врача. Он должен ее осмотреть.

Люцифер делает пару шагов в сторону двери. Я не хочу, чтобы он заметил это, но при мысли о том, что он отнесет меня обратно в темницу, я вздрагиваю.

Тем не менее я не буду ни просить, ни молить его о том, чтобы он отнес меня в другое место. Моя гордость – последнее, что у меня осталось.

– Думаешь, они ее… – продолжает Семьяса.

Из-за его обеспокоенного тона я понимаю, что он хочет спросить, ведь я полуголая.

– Я не знаю, – отвечает Люцифер. – В любом случае они ужасно с ней обращались.

– Эти мужчины тоже не выглядели здоровыми, – отмечает Семьяса. – Судя по всему, она защищалась, как дьявол.