4
0
В моих глазах закипели слезы слабости и жалости к себе, но за моей спиной стоял враг - сильный и опасный.
Однако, у меня был козырь - меня нанял не этот холуй, пусть и правитель Гордеро, а сам правитель Синцерии.
Я обернулась, пытаясь изобразить самый холодный и презрительный взгляд.
- Значит так, здесь меня всё устраивает, немедленно мне холсты и резцов, портных - кто там будет их резать. Я буду идти по дворцу и только пальцем показывать где и что будет находиться.
Серест побагровел, но понял, что проиграл, поэтому, поперхнувшись, слушал.
- Дальше. Мою помощницу Роуду не трогать - школа не должна останавливаться из-за ваших прихотей, однако я передам ей письмо.
Серест пришел в себя.
- Ридганда Тээле, вы забываетесь, с кем говорите! Если что…
Я улыбнулась холодно и зло, наверное впервые в своей жизни так.
- И что вы доложите кангану Гроссу? Что вы насилуете меня здесь, держите в плену? - я поправила пучок и локоны на голове - они были в порядке. - А может быть, вы сами нарисуете ему лучшие картины в Синцерии?
Мой голос был вкрадчивым, а тон ледяным.
Серест опять приоткрыл рот, лицо его стало нежно-лиловым."
"- Дорогой мой картаг, - проворковала я, приблизившись к нему почти вплотную, - я очень хорошо понимаю, что приказ правителя мы должны выполнить оба. Так вот, ваше условие я выполню - работу. А мои - записывайте!
Господи помилуй, к чертям их богов, откуда у меня только злости хватило…
А вот над последним пунктом условий я думала очень долго. Могла ли я, имела ли я право… Но дала слабину.
-Напишите письмо королю Туаргосса или моему отцу.
- Это исключено, - поспешно произнес Серест.
- Не перебивайте меня, пожалуйста, Серест, - отрубила я, - вы попросите доставить сюда маэстро Нуара, но только с его согласия!
Серест прищурился.
- А зачем он вам?
Я повернулась к нему спиной и сказала истинную правду.
- Мы много работали вместе, он может работать практически так же, как и я. Он может мне помочь.
Серест замер, текли секунды. Потом его перо недовольно вновь заскрипело по бумаге и он пробурчал:
- Хорошо…
Я резко обернулась.
- Но только, если он согласен! Иначе, клянусь вам, я переломаю себе пальцы, и вы будете объясняться с правителем сами!
- Я понял, понял, - раздраженно откликнулся мэр Гордеро и вышел, не прощаясь.
Когда он вышел, я плюхнулась на кровать и расплакалась. Я растирала слезы по лицу, как ребенок, всхлипывая и желая прижаться хоть к кому-нибудь - к Омаруле, к маме или к Роуде.
Но никого из них рядом со мной быть не могло, помогало лишь осознание, что где-то они были и любили меня всем сердцем.
Эта мысль придала мне сил, и я поднялась с кровати, нашла умывальник и долго плескала себе в лицо ледяной водой, чтобы смыть следы слабости.
Вошел слуга и принес поднос с едой.
