10
0Может, наблюдение за аномалией было для него своего рода ссылкой? Поэтому он и свалил оттуда, не дожидаясь специального приказа?
Додумать эту мысль я не успела — Тиниэль как раз спустилась со сходен, ведя под уздцы наших скакунов. Вот теперь точно пора прощаться. Только сначала… Я извлекла из кошелька золотую монету и протянула её подошедшему капитану. Он вопросительно изогнул бровь, и я пояснила:
— За скорость, господин Бражек.
— Как скажете, госпожа, — тот ухмыльнулся в усы, — если понадобится капитан для путешествия по реке, вы знаете, где меня найти.
Я кивнула. Мужчина, отсалютовал на морской манер и быстро исчез в портовой толпе. Повернувшись к спутникам, я ещё раз улыбнулась и, не зная, что сказать, протянула руку. Кастомир крепко пожал её, а потом повторил это с Тиной, а Тамия, сдерживая слёзы, бросилась мне на шею и обняла. Я осторожно обняла её в ответ и сказала:
— Не волнуйся, мы ещё увидимся.
— Хорошо бы, — всхлипнула та, а потом резко разорвала объятья и шмыгнула носом.
Наверное, надо было что-то сказать, но я хоть убей не могла придумать, что именно. Я вскочила в седло, помахала магам рукой и направила коня прочь с площади.
Тиниэль вскоре догнала меня, поравняла Пампушку с Деймосом и негромко заметила:
— Всё-таки Тамия — очень хорошая девочка.
Я изогнула бровь:
— Почему? В смысле — с чего бы такая похвала, вы же друг друга на дух не переносите.
Тина пожала плечами:
— Она сказала мне: «Береги её, но не думай, что я тебе проиграю».
— О, — я почувствовала на щеках предательский румянец, — а ты?
— А я сказала, что буду беречь тебя как самое важное в этом мире. Как оно, собственно, и есть, — демоница белозубо улыбнулась, поворачиваясь ко мне, — ой, тюльпанчик, тебе нехорошо, ты же вся красная.
— В-в-в-всё со мной в порядке! Просто тут… жарко!
— Да? А мне кажется, что кто-то стесняется. Но почему, я же ничего такого не сказала, — засранка приложила палец ко лбу и нахмурилась, — так, прощание Тамии, мой на него ответ. Как я сказала, что ты много для меня значишь…
— Не так громко же, дура, — замахала я руками, — мы посреди улицы!
Тиниэль посмотрела на меня, сверкнула глазами и набрала в грудь воздуха. Прежде чем она успела заорать, я сделала туманный шаг, оказалась на седле перед ней, и зажала ей рот ладонью. Глядя в её хитрые глаза, я негромко сказала:
— Просто я… ну… ты для меня тоже очень важна и в общем… вот… Просто я не люблю об этом говорить… ну то есть — не тебе говорить… Не наедине в смысле… А ты вот так вот легко, во всеуслышанье…
Окончательно запутавшись, я убрала ладонь с её рта. Девушка улыбалась:
— Тюльпанчик, я потому это и говорю во всеуслышанье, чтобы насладиться твоей реакцией. Ты даже не представляешь, как искренне и мило ты смущаешься.
