10
0Если он сын Гавела, хотела бы я увидеть его мать, просто чтобы убедиться, что хотя бы генетика в Велте работает более-менее привычно.
Мартен тем временем допил своё пиво, встал и положил на стол несколько медных монет, после чего направился к двери. Сэдрик пошёл следом, на ходу надевая подшлемник. Мартен надел свой головной убор уже перед тем, как открыть дверь и уже повернулся, видимо желая бросить какую-то гадость напоследок, но тут увидел что-то на улице и произнёс:
— Где наши кони?
— Там, где вы их оставили, господа, — меланхолично ответил ему Гавел, красноречиво опуская руку под прилавок.
— Мы их у коновязи оставили, ты… — Сэдрик, вспомнив детали биографии своего собеседника, изменил слово, — трактирщик. А сейчас их нет.
Он выскочил на улицу и вернулся через полминуты с обрывками уздечек.
— Словно бы откусаны.
Ой-ой-ой…
— Наверное волки, ваша милость, — заметил подошедший Коннор, улыбаясь во все тридцать два.
— Волки? Посреди обнесённого частоколом села? — прищурился Мартен.
— Именно что волки. У нас тут такие волки водятся — через любой забор перепрыгнут.
— И ни одна собака не залаяла, ни одна лошадь не заржала?
— Очень скрытные и хитрые волки, ваша милость, — продолжал улыбаться Коннор.
— И ни одного следа вокруг лошадей, хотя бы примерно похожего на волчий?
— Очень маленькие волки, господин, следов почти не оставляют."
"Сэдрик заскрипел зубами, но Мартен положил ему руку на плечо и кивнул:
— Я понял, волки. Мы поговорим о них, когда сюда пребудет наш отряд. И обязательно поможем вашему селу избавиться от этих хитрых маленьких… волков.
— Думаю, мы обойдёмся без вашей помощи, — заметил Гавел, — всего доброго.
Рыцарь отрывисто кивнул и вышел, придерживая меч. Его товарищ направился следом. Посетители проводили их взглядом через окно, и когда рыцари исчезли из виду, грянул хохот, через который прорывались отдельные реплики:
— Волки, ебана, ты слышал…
—…а нодсильцы-то дикари, чуть что за железо хватаются…
—…надо было им в рожу-то…
—…а в штаны-то они как наложили, наш Гавел даёт…
—…кто коней-то умыкнул? Пусть проставляется теперь…
И тому подобное. Я увидела, как под прикрытием этого гама, Гавел, Коннор и Болека выскользнули за дверь и последовала за ними, догнала у коновязи. Трактирщик повернулся и произнёс:
— Да, госпожа, вы что-то хотели?
— Мне неприятно говорить, но с конями это моя вина.
— Простите, госпожа? — спросил трактирщик, изогнув бровь.
— Ну, это не ваши ребята так быстро сориентировались, это моё животное опять… Напакостило.
— Я всё ещё не понимаю.
Я многозначительно посмотрела на его сына, и трактирщик резко сказал:
— Идите внутрь.
Болека и Коннор, пряча разочарование, развернулись и ушли в таверну.
