10
0"
"— Дети мои! Император потворствует своим низменным порокам, наша страна в опасности! Её наводнили низшие расы, твари, которые не приемлют света Великой матери. Они наполняют улицы городов, в которых царит грязь и разврат. Зеленокожие дикари лезут в армию, объединяются в наёмничьи отряды и ведут разбой на дорогах. Гномы захватили торговлю и вытесняют честных тружеников-людей своими варварскими «технологиями». Эльфийки заполоняют бордели и шпионят за потакающими своими страстями аристократам, чтобы потом рассказать их тайны своим вращающимся в высших кругах патриархам-эльфам, без сомнения вынашивающим подлые планы по искоренению человеческого рода! Мерзкие зверолюди получили доступ к нашим морям! Они пиратствуют и наводняют порты нашей славной родины!
Я подумала о том, что ни разу за время своей работы в Театре Желаний не видела среди девочек ни одной эльфийки. А более высококлассного борделя в Стразваце просто не было. Может, конечно, этот город был исключением, но что-то я сомневаюсь. Впрочем, селянам нравилось. Толпа скандировала слова поддержки так громко, что жрица подняла ладонь, призывая к порядку. Когда гул утих, она продолжила:
— Но спасение есть, дети мои! Спасение в наших руках! Так сказала сама верховная мать, — девушка указала на статую, — И из её уст вы слышите эти слова: «Раздави эльфа, убей гнома, прикончи орка. Опрокиньте аристократов, которые стали пешками в их руках. Раздавите гильдии магов, окунувшихся в запретные знания и тогда, вы, дети мои, обретёте благость и построите мир, который я для вас всегда мечтала создать!»
Площадь слушала в молчании, и когда прозвучали последние слова, разразилась одобрительными криками. Даже некоторые рыцари присоединили свои голоса к восхищённому гулу.
Кариона на этот раз дождалась, пока голоса стихнут сами и приказала:
— Приведите первую тройку.
На площадь вывели трёх женщин в грубых робах. Одна была несомненной оркой, зелёная кожа которая носила следы знакомства с раскалённым металлом. Вторая — затравленно озиравшейся человеческой девушкой, почти что девочкой. Третья – несомненной эльфийкой. Тонкой, стройной с длинными спутанными волосами.
Когда их выстроили перед помостом, вперёд вышел Кадос и развернул свиток:
— Клара Нескен, шаг вперёд.
Человеческая девушка, затравленно озираясь, вышла вперёд.
— Ты обвиняешься в использовании запретной магии, оскорблении церкви и укрывании нелюдей. Что ты скажешь в свою защиту?
— Я просто… — девушка сглотнула, — я студентка, господин рыцарь. Учусь магии в коллегии Милнарда. Я никогда не оскорбляла церковь…
— Тут сказано, что ты оскорбила городскую жрицу.
