10
0
Нас разделяло шагов пять и может если я… Он распахнул плащ и вытянул руку и в тот же момент мне на плечи будто упал мешок с овсом.
— Отродье ночи, я запрещаю твоё нечестивое колдовство! — амулет в его руке вспыхнул ослепительно-белым светом, — Иниции, обезоружьте эту тварь. Но запомните – она нужна нам живой!
Четверо рыцарей шагнули вперёд, подняли щиты и атаковали. Не знаю насчёт «живой,» но били они насмерть. Или просто знали о моей живучести? Ясно только одно – в этот момент меня обуял ужас, и я действовала почти на одних рефлексах. Один клинок отвела в сторону своим, ещё один скользнул по кирасе, третий выбил искры о наплечник, а последний скользнул по щеке. Я тут же отпрыгнула назад и поняла, что отступить не могу, неведомая сила удерживала меня в круге света, отбрасываемого амулетом командира. Я попыталась сплести кровавое копьё (не до экономии сейчас) но не смогла – плетение рассыпалось.
Рыцари взяли меня в полукруг и начали наступать. Проклятье! В отчаянии, я бросилась на прорыв. Прыгнула, врезаясь плечом в щит, вцепилась в дерево рукой, потянула вниз и вогнала меч в прорезь шлема. Рванулась вперёд, к командиру, но тот не опуская амулета, ударил меня своим чудовищным оружием, держа его одной рукой, да так быстро, что я не успела увернуться, только блокировать своим мечом. Меня словно приложило грузовиком, я тряхнула головой, отгоняя контузию, а командир, не теряя времени, нанёс второй удар, от которого я не успела даже закрыться. Клинок с грохотом опустился на моё плечо. Я вскрикнула от боли, когда правая рука повисла плетью, выронив меч. Попыталась встать, но мне в лицо прилетел удар подкованным сапогом, и я упала на спину, острие гигантского меча застыло у моего горла.
— Пусть смерть Ториса будет для вас уроком, иниции: нельзя недооценивать силу ночных отродий. Хватайте её.
Тут же три пары рук прижали меня к земле, начали срывать доспехи. В обычных условиях, я бы, наверное, смогла вырваться, но странный свет высасывал силы. Ну ничего. Рано или поздно ты опустишь свой амулет и тогда…
— Я не могу держать благословлённый свет долго, — словно прочитал мои мысли бородач, — брат-рыцарь Кадос, обездвижь её.
«Обездвижь? В кандалы что ли?» — думала я, когда в дело вступил последний воин. Кандалов у него не было, как и цепей. Убрав меч в ножны, он снял с пояса небольшую булаву и прогудел из-под шлема:
— Держите её, я начну с ног."
"«Что? Нет. Нет-нет-нет-не…»
— ААААААА!!! — заорала я, когда рыцарь с коротким хеканьем опустил своё оружие мне на голень. Из глаз брызнули слёзы. Я попыталась включить «подавление боли,» но плетение отказывалось складываться.
Он снова поднял окровавленное оружие и опустил на моё колено.
