11
0
Анабелла прикрыла глаз и долго молчала, только тяжёлым хрипом давая понять, что ещё жива:
— Почему… кх… ты даёшь… мне… кх… такой выбор?
— Потому что это шанс доказать, что твоя вера сильна. Ценой того самого посмертия, ради которого ты делала все эти ужасные вещи, — я обвела рукой поле бойни, — Мне кажется, это испытание достойно истинно верующей. Что для тебя важнее – твоя вера в мир, который хочет создать твоя богиня, или твои собственные сто девственниц в посмертии, или что там тебя Хау пообещала. Выбирай.
На этот раз жрица молчала дольше, и, когда я уже подумала, что она потеряла сознание, мутный глаз снова открылся и женщина прохрипела:
— Что… ты хочешь… зхнаать…
***
Хоронить её мы не стали. Закончив расспросы, я просто добила её ударом в сердце, а на следующий день, уже когда мы покидали село, заметила её труп в канаве. Ну, туда и дорога, в общем-то.
Мы возвращались к Рие через пустую площадь, и Тина взяла меня за руку, слегка сжала. А когда я удивлённо на неё посмотрела, улыбнулась и сказала:
— Не вини себя, тюльпанчик, ты не должна считать себя ответственной за всё зло, которое вокруг нас происходит.
— Ну я вроде и не… — я вдруг почувствовала, что к горлу подступает комок, но попыталась продолжить, — в смысле, я не думаю, что я… что я…
Тут меня наконец накрыло, и я задохнулась окончательно, почувствовала подступившие слёзы. Демоница осторожно обняла меня и прижала к себе. Я прижалась щекой к её ключице, обняла её в ответ. Я заревела, слёзы текли по моим щекам и падали на горячую кожу моей подруги. Тина же обняла меня и осторожно покачивала, гладя по голове. Не знаю, сколько мы так стояли – облачённая в побитые чёрные доспехи вампирша, плачущая на груди затянутой в чёрную кожу демоницы, но со временем слёзы кончились, перешли во всхлипы. Я уткнулась носом в декольте Тины в приступе внезапного стыда, и пробормотала:
— Извини, я всю тебя залила."
"Тина только обняла меня ещё крепче. Мы постояли ещё немного, а потом демоница меня отпустила и повела внутрь постоялого двора. Наши уже все были в зале, вместе с выжившими селянами. Те суетились вокруг Раско и трёх выживших мужиков, которые были с ним. Этим повезло больше всех – оказавшись на подхвате, никто из них не получил серьёзных ранений. Орки, сдвинув несколько столов, положили на них тяжелораненых. Грубер, не стесняясь окружающих, спустил штаны и зашивал резаную рану на бедре. Его егеря зашивали свои раны – они хоть и вступили в рукопашную последними, но из-за отсутствия серьёзных доспехов пострадали изрядно. Шаманы были заняты на кухне, судя по всему, то ли варением зелий, то ли просто кипячением тряпок на бинты.
