11
0
Анабелла явно не растерялась:"
"— Даже великие святые могут ошибаться, — «Зато ты не можешь» — подумала я, — Но не может ошибаться сама триединая мать, наградившая своих слуг истинным зрением. Или быть может я ошибалась раньше, добрые люди, — тут она видимо повернулась к толпе, поскольку громкость и тембр немного изменились, — Разве я ошиблась, принимая роды твоей дочери, Марсак? Или может богиня обманула меня с временем, когда ударили морозы и у нас чуть не погиб урожай в прошлом году? Может быть, богиня неправильно сказала мне, когда вернётся в леса дичь, Жодар?
— Да… Вроде да… Она дело говорит, — донеслись нестройные голоса толпы.
— И теперь я говорю, дочь моя, что твои спутницы обманули тебя, очаровали чёрной магией, и теперь ведут, несомненно, на заклание. Тебя и всех твоих людей – и нелюдей – ведут на смерть жуткую и мерзкую. Несомненно, ты не хочешь такой судьбы, выйди ко мне, преклони колено, и мы вместе избавимся от этой нечистой силы!
Хороший заход. Очень хороший. Иронично, что они обе врали как дышали, и знали о том, что оппонент врёт, но продолжали играть свою роль, потому что целью было убедить слушателей, а не друг друга. В общем, спор адвоката с прокурором.
— Хорошо хоть вы не разделяете человеческих предрассудков, Ларган, — буркнула я, продолжая работу.
— О, мы разделяем, нукер Саша. Упырей мы обычно привязываем к кольям и оставляем на солнце, пока они не сгорят.
— Да? И почему ты тогда напросился идти с нами, старик? — немного грубо спросила я.
— Потому что ты помогла моему роду и верна арбанай.
— И этого достаточно?
— Для нас – да.
Эхем. Родоплеменное общество такое родоплеменное. Я подправила линию и вдруг поняла, что работа вроде как завершена. Повернулась к шаману – тот кивнул:
— Круг закончен. Я буду сдерживать духов, а ты направляй его силу.
Я кивнула, вытянула руку к центру фигуры, раскрывая все свои магические цепи и чувствуя, как сила течёт сквозь пальцы. Подошла к окну.
Меня заметили сразу: Анабелла, бледная и замотавшая отсутствующий глаз белоснежной тряпкой, но не переодевшая забрызганное кровью платье, Генриетта, блестящие латы которой в отсветах факелов казалось горели сами, староста Раско, неуверенно сжимавший тяжёлый меч в одной руке и большой круглый щит в другой. Орки, селяне – в общем все меня увидели.
— Ночное отродье! — крикнула Анабелла, — Спускайся и прими своё очищение! Только распростёршись в покаянии перед этими добрыми людьми ты познаешь искупление!
— Спасибо, — крикнула я, — но я не «распростираюсь» перед незнакомцами. По крайней мере – бесплатно.
Я выбросила вперёд руку, сложив пальцы особым образом и крикнула:
— Schlafund vergessen!
Простое заклинание, но для такой силы мне пришлось соединить мысль, жест и голос.
